Гнезда химер: Хроники Хугайды - Макс Фрай

– Ну, хоть кто-то здесь это понимает! – Фыркнул я. – Кто ты, гений?

– Я не гений, я птица. – Резонно возразил мой новый пернатый друг. – Люди называют нас Бэ – всех, без разбора, но когда здесь жили Урги, они знали каждого из нас по имени. У них хватало мудрости, чтобы ладить с нами…

– Урги? – С любопытством переспросил я. – А кто они, эти Урги? Таонкрахт мне что-то о них говорил, но в последнее время я совершенно не был способен воспринимать информацию. Да и лектор из него неважный. Хотя колдун он грозный – если принять во внимание, что он со мной сделал…

– Твой Таонкрахт – дурак и ничего не смыслит в настоящей магии. А с тобой ему просто крупно повезло. – Равнодушно сообщила птица.

– А мне-то как с ним повезло! – Фыркнул я. – И никакой он не мой! Я же не виноват, что этому идиоту срочно приспичило пообщаться с нечистой силой! – Тут я понял, что в моем распоряжении наконец-то появился собеседник, которому можно как следует пожаловаться на судьбу – ребята, с которыми мне довелось общаться в последнее время, совершенно не подходили для этой цели. А птица показалась мне разумной и доброжелательной. Я вообще питаю слабость к птицам, особенно к говорящим! Поэтому я жалобно сказал:

– Представляешь, я сидел дома и ждал свою девушку, мы с ней собирались немного погулять по городу, все было так здорово задумано… И вдруг грохот, дым, темнота, мне становится невыносимо жарко, я ору диким голосом и позорно теряю сознание, а потом обнаруживаю себя в камине у Таонкрахта, будь он неладен, этот мистик-любитель! Достопочтенный Таонкрахт почему-то принимает меня за демона – ничего себе у меня здесь репутация! Чушь какая-то… – Я внезапно понял, что почти готов расплакаться, и прервал свою пламенную речь, чтобы не опозориться окончательно – а то что обо мне подумают разумные представители местной фауны!

– Да, похоже, Таонкрахт навлек на тебя большую беду, – согласилась птица. И оптимистически добавила: – Не переживай, он все равно скоро умрет.

– Можно подумать. мне от этого легче! – Буркнул я. А потом с любопытством спросил: – А откуда ты знаешь, что он скоро умрет?

–Так должно быть. – Неопределенно объяснила птица. – Да он и сам это знает. Он потому тебя и вызвал. Думает, ты подаришь ему бессмертие…

– Да, я в курсе! – фыркнул я. – Подарю, как же! А потом догоню и еще раз подарю… Тоже мне, нашел к кому обратиться! Я бы и сам не отказался от такого подарочка – беда в том, что бессмертие вообще никому не светит, в том числе и мне самому. Так уж все устроено… Вот если бы меня взяли на должность старшего менеджера проекта, когда создавали Вселенную, все было бы устроено по-другому. Но поскольку этого не случилось, теперь уже поздно что-либо менять…

– Ты смешной мальчик, – с родительской нежностью заметила птица, – ты говоришь непонятные слова, от которых мне становится весело.

– Да уж, что умеем, то умеем, всю жизнь только этим и занимаюсь. – Улыбнулся я. – Жаль только, что бедняга Таонкрахт не понял, о чем меня на самом деле следует просить… А, кстати, откуда ты здесь взялась, птица? Ты что, живешь в этом склепе? Или специально пришла меня проведать? И откуда ты знаешь, что меня зовут Макс? Я об этом пока никому не говорил: решил, что имя – такая штука, которую лучше держать при себе, если есть возможность…

– Я просто знаю. – Охотно ответила птица. – Конечно, я здесь не живу. Где это видано – жить в склепе!? А ты сам-то зачем сюда забрался? Искал путь к Ургам?

– Да какой там путь! Какие к черту Урги?! Просто мне показалось, что это – единственный способ остаться в одиночестве. – Вздохнул я. – Таонкрахт от меня ни на шаг не отходит. А когда я говорю, что хочу спать, ко мне присылают какого-то идиота, который скрипучим голосом поет мне колыбельную. Почему-то считается, что это ужасно круто. И еще по ночам меня навещают какие-то таинственные убийцы – чтобы скучно не было. А по утрам меня будят истошные вопли во дворе… И между прочим, на месте господина Великого Рандана я бы сначала изобрел канализацию и водопровод, а уже потом принялся вызывать демонов… Как он сам-то выдерживает!… В общем, когда я понял, что больше не могу переносить общество Таонкрахта и этих неподмытых жизнерадостных болванов, его слуг, я придумал какое-то бредовое мистическое дело, ради которого мне непременно следует уединиться. Таонкрахт проникся и предложил мне посидеть в склепе – а где же еще следует вершить всякие темные дела?! Честно говоря, я планировал собраться с мыслями, выспаться как следует, а там – чем черт не шутит! – может быть и удрать отсюда. – Я удрученно покачал головой, поскольку подумал, что у меня наконец-то появился по-настоящему разумный собеседник – впервые с тех пор, как я с ужасом обнаружил себя в камине этого горе-чародея Таонкрахта! И вообще эта удивительная птица мне ужасно нравилась – чем дальше, тем больше!

– Тебе не следует сердиться на этих людей – что тебе до них! – Нетерпеливо сказала птица. – Тебе вообще не следует о них думать. Тебя хотят видеть Урги. Поэтому я здесь.

– Урги?! – Удивился я. – Ну-ну…

– Они скоро прийдут сюда за тобой, – сообщила птица. – А меня послали сказать тебе, чтобы ты не сопротивлялся, когда они прийдут за тобой. Урги обычно производят неблагоприятное впечатление при первом знакомстве. Но они не хотят с тобой сражаться. Только посмотреть на тебя и немного побеседовать. Может быть, вы найдете общий язык… Урги уже давно совсем не похожи на людей, но с ними тебе будет легче договориться, чем с Таонкрахтом. Обычно они все понимают.

– Редкий талант! – усмехнулся я. – Ладно, я не буду сопротивляться. Все равно, здесь у меня ничего не получается, я уже пробовал колдовать. Бесполезно! У меня не больше шансов совершить хоть какое-нибудь завалящее чудо, чем у самого никудышнего слушателя каких-нибудь платных курсов экстрасенсов…

– Что ты имеешь в виду? – заинтересовалась птица. – Я не понимаю некоторые слова… Хочешь сказать, что ты раньше умел совершать чудеса? А теперь больше не умеешь?

Я удрученно кивнул.

– Ничего, не огорчайся. Так бывает, – утешило меня это великодушное создание. – Может быть, это не навсегда…

Удивительно, но разговор с птицей меня здорово успокоил, и я с изумлением понял, что вполне могу снова заснуть – единственное, что требуется жертве жестокого похмелья, проверено опытом! Я так обрадовался этому открытию, что тут же свернулся калачиком на земляном полу склепа, не утруждая себя напрасными сожалениями по поводу отсутствия одеяла и подушки. Я действительно тут же уснул – вот это, я понимаю, чудо! – и мне снились изумительные сны о доме, опасно похожие на реальность. Нежась в теплом омуте сновидений, я смутно припомнил, что у меня были большие проблемы, а потом с удовольствием решил, что все уже утряслось…

Разумеется, моему неземному блаженству пришел конец, как и положено. Я проснулся, дрожа от холода и тут же вскочил, дико озираясь по сторонам. Первые несколько секунд я вообще не понимал, что происходит, поскольку никак не мог выкарабкаться из сладкого тумана сновидений. А потом я вспомнил, как на самом деле обстоят дела, и тихонько охнул от обрушившегося на меня отчаяния. Думаю, именно так чувствует себя человек, очнувшийся после наркоза, когда понимает, что пару часов назад ему благополучно ампутировали обе ноги. В каком-то смысле мне все-таки было легче: по крайней мере, мое тело пока оставалось в целости и сохранности. У меня ампутировали только мое прошлое – мою единственную и неповторимую жизнь, которая как раз начинала казаться мне по-настоящему прекрасной и удивительной. Удивительной, впрочем, она вполне могла считаться и сейчас, а вот эпитет прекрасная теперь был совершенно неуместен…