Возвращение Легенды - Владимир Кучеренко

Не дождавшись подмоги, Базирог попытался справиться сам. Что-то зазвенело, послышался шум падения маленького упитанного тела и досадное:

– Тьфу, знал бы, что там шоколадки да какао, даже не полез бы. Только банку с малосольными огурцами зря разбил.

Вид визжащих и толкающихся эльфиек, бросившихся в кладовку, испугал гнома, и он закрылся изнутри.

– Открой, – приказала я.

– А то хуже будет, – пригрозила Цветаниэль.

– Серый, угомони их. Совсем ополоумели они от этого продукта.

– Ладно, угости их, – разрешил Вотар.

Жадно урча и шипя, как дикие кошки, мы со светлой накинулись на шоколад.

– Между прочим, от него портится фигура, – решил спасти хоть часть заначки любимый, приводя весомый аргумент.

– Ничего, эльфы способны управлять обменом веществ в организме, – парировала Цветаниэль.

– С такими дозами не справится даже регулируемый метаболизм, – попытался возразить ее брат.

– А мне вообще-то незачем переживать за фигуру, когда ты за ней постоянно следишь, прямо глаз не сводишь. И кроме того, кто-то обещал меня любить даже полненькую, – добавила я.

«Это точно – любуюсь тобой!»

– Вотар, может, идея кормить их какаосодержащими продуктами с периодичностью раз в две недели – слишком долгий срок? – наблюдая за нашей трапезой, поинтересовался Базирог у Сергея. – Гляди, обертки вылизывают.

– Не-е, чаще нельзя. Помнишь, что они устроили на Новый год?

– Честно говоря, не очень, – затеребил бороду гном. – Мы ж тогда с батей твоим надегустировались его настоек.

– Что, сильно шумели, котик? – невинно хлопая ресницами, поинтересовалась я.

– А ваша хваленая эльфийская память не подсказывает?

– Ну да, мы тогда перебрали немного, – потупив взор, согласилась светлая. – Надо было после третьей пачки остановиться.

– Которую вы выдули после второго килограмма конфет и десятой шоколадки. Ты называешь это «немного»?

– Ну расскажи, что же все-таки произошло, зайчонок? – спросила я.

«Только не «зайчонок»! Я же еще в Веселом просил так ко мне не обращаться. Тем более при родителях. Еле дождался, пока обратно в город уедем!»

«Ага! Нашла слабое место! Теперь как только забудешь, что я не солнышко, сразу станешь лопоухим попрыгунчиком! Немедленно выкладывай, что мы тогда натворили!»

– Ты с криками: «Получайте, гады!» – зарубила два гектара сухих камышей вдоль речки, потом провалилась по пояс под лед, – вслух сказал Вотар и продолжил про себя, но тоже про меня: «И я всю ночь отогревал чью-то холодную попу».

«И это не помню. Но догадываюсь, что последнее тебе понравилось».

«Спать с холодной женщиной? А то!»

– А я? – поинтересовалась Цветана.

– А ты заявила, что «круче всех, вместе взятых, двенадцати месяцев». После чего оживила посреди зимы лесную поляну, оборвала на ней всю растительность (и это – светлая эльфийка!), потом безумно хохотала и тыкала мне в лицо букетом подснежников. После вырубилась от магического истощения.

– Бедненький, как ты, наверное, с нами намучился? – подошла я к Сергею, уткнула его носом в свою грудь (самый надежный способ утихомирить мужчину). – Больше такого не повторится. Прости нас, пожалуйста. Это же был праздник, пупсик.

«О нет! Тогда уж лучше «зайчонок»! Где ты только выискиваешь эти игривые прозвища?»

«Ну в отличие от Цветаниэль, взахлеб поглощающую фэнтези, я прочла пару Светкиных книжек из серии «Любовный роман», мой страстный жеребец».

– Ладно, на первый раз прощаю, – раздалось у меня на груди. – Но все равно пока буду контролировать прием этого вашего наркотика.

– Хорошо, мой хомячок, – пообещала я.

– Как скажешь, братец кролик, – отозвалась внезапно подобревшая Цветаниэль.

– Ах так! Ну-ка немедленно одна отправляйся готовиться к экзаменам, – зыркнул Вотар на сестру, потом перевел взгляд на меня. – А другая…

«А другая уже готова блеснуть своими знаниями. Можно устно?» – подмигнула я и медленно провела языком по губам, делая недвусмысленные намеки.

– А другая – займется уборкой квартиры! Завтра Полинка приезжает, а у нас черт ногу сломит, – почему-то не повелся мой шалун на прием из «Бурных каникул» и телепатически добавил: «И еще, запрещаю тебе читать всякие непристойности».

«А делать всякие непристойности можно?»

«Нужно!»

«Тогда как мне им научиться, если нельзя пользоваться просветительной литературой?»

Серый улыбнулся:

«Хитрая, как лиса!»

«Которая поймает своего зайчонка и, прежде чем насладиться его вкусом, будет долго-долго с ним играться».

Есть! Сработало! Теперь милого можно брать голыми руками. Глазки смущенно потупились, щеки заалели, от былой напыщенности и следа не осталось. Сейчас, в предвкушении обещанного, мужчина легко даст любое обещание. Люблю, когда он такой. Что бы мне загадать?

Хотя, если быть до конца откровенной, мое кокетство наигранно. Понимаю, что сегодня, возможно, последняя ночь с этим человеком – потом, если врата откроются, никогда не увидимся. Я так решила. Самой горько расставаться. Но подумала и поняла, что так будет правильно. Надеюсь, он тоже поймет и простит.

А пока буду строить из себя… темную эльфийку – в понимании Вотара. И постараюсь, чтобы наш прощальный «танец любви» запомнился обоим на всю жизнь.

«И изворотливая, как змея», – отвесили мне очередной комплимент.

Извиваясь, подползаю к его ногам, выполняя одновременно три дела: имитирую того, кем меня только что обозвали; собираю пыль с пола и незаметно вытираю все-таки выскользнувшие из глаз мокрые капельки:

– Ш-ш-ш. Я опасная кобра! Ш-ш-ш.