Серебряная рука - Стивен Рэй Лоухед

Изумление в голубых глазах Кинана было искренним, как и его радость.

— Clanna na cú! — ахнул он. — Этот недоделанный воин, которого я помню, никаким вождем никогда не бывал, а уж тем более королем! — Он ткнул пальцем в горло Лью. — И где твой торк, парень?

— Пойдем в зал. Там нас кубки ждут, — сказал Лью в ответ.

— Вот это дельное предложение! — воскликнул Кинан. — Веди!

Они направились через пляж к тропе, но Лью остановился и обернулся.

— Ты придешь, Тегид?

— Обязательно присоединюсь к вам, только не сразу. День хороший; похожу, подумаю. Оставьте мне там кубок.

Я смотрел, как они вдвоем поднимаются по крутой тропе к каэру. Затем повернулся и пошел по берегу на запад. Море мерцало, как чеканное серебро, а небо ослепляло полированной синевой. Соленый воздух был свежим; бледное солнце неторопливо согревало землю и воду. Галька у меня под ногами глухо постукивала, а чайки высоко над головой пронзительно орали.

Да, хороший день для прогулки и размышлений — а мне было над чем подумать. На сегодня главной моей заботой было создание военного отряда, способного подкрепить наши претензии к Мелдрину и вернуть Лью королевский сан. Отряд Ллвидди, хотя и значительно уменьшился в последнее время, все еще насчитывал около восьмидесяти человек. Плюс Волчья стая принца — двадцать лучших воинов Придейна.

От нас потребуется кое-что побольше, чем просто противопоставить Мелдрину другого человека. Мы должны одолеть его. Никакого желания сражаться с членами собственного клана у меня не было, но чем больше сил мы соберем, тем меньше крови прольется. Но где взять хоть какой-нибудь военный отряд, я не представлял. Легче выманить устриц из моря или поймать птицу в небе. Однако другого способа я не видел.

Обогнув мыс, я вышел к открытому морю. Здесь ветер дул сильнее. Я вздохнул полной грудью и пошел по полосе отлива. Я старался думать только об отряде, но мысли мои сами собой скользнули в другом направлении. Не знаю, почему я вспомнил ночь на священном кургане в Инис Бейнайл. Тогда на нас обрушился Цитруал, древнее зло.

Я снова услышал голос Оллатира, Главного Барда Альбиона, произносящий слова на тайном языке дервидди. Курган содрогнулся от этих звуков. Я потерял сознание. Последнее, что я видел — Главный Бард, прислонившийся спиной к каменному столбу Придейна, с посохом над головой, сдерживающий рвущегося к нам Цитраула.

Перед смертью Оллатир вдохнул в Лью свой авен. Сам я этого, естественно, не видел, поскольку валялся без чувств, но не сомневаюсь, что все произошло именно так, как Лью описал мне: передача авена через поцелуй умирающего.

Теперь у Лью авен Главного Барда, но сам он не бард. Авен — это путеводная звезда барда, это светлый дух его ремесла, суть знания, проявленная в силе. У такого барда, как Оллатир, авен был грозным оружием. И Лью обладал им, но вызвать по своему желанию не мог.

И все же авен Оллатира потерян для нас не совсем. Я же видел, что именно он вдохновил Лью возле могилы Фантарха, глубоко под Финдаргадом. Там, оживленный силой Песни Альбиона, авен преобразил своего владельца: Ллид, воин, стал Лью, героем.

Авен Главного Барда жил в Лью, но где-то глубоко внутри него. Если бы мне удалось помочь моему другу вызвать его, для нас это обернулось бы огромной помощью. Но для этого Лью должен стать бардом, то есть проделать долгий и сложный путь. Гармония разума и сердца, объединенная духом Песни, даруется не всем, входящим в узкие врата дервидди, и не каждый бард может владеть авеном по своему разумению.

Так за размышлениями я шел по кромке воды и свежий ветер дул мне в лицо. В моем сознании начал формироваться план. Я был последним бардом моего народа; остальные исчезли. Но, судя по тому, что я видел на Ллогрисе и на Скай, вторжение лорда Нудда, похоже, ограничилось только Придейном. Скорее всего барды Каледона и Ллогриса даже не знали о случившемся.

Мне подумалось, что можно было бы передать весть через воинов, стекавшихся на остров Скаты. Допустим, я соберу ученое братство и расскажу обо всем, что произошло, и прежде всего о преступлении Мелдрина, присвоившего суверенитет, и попрошу их помощи в восстановлении королевской власти Придейна.

В последующие дни я поговорил с молодыми людьми, прибывшими на остров, и узнал, какие барды состоят при каких королях Каледона и Ллогриса. Я узнал имена своих братьев и места, где их можно найти. А потом оставалось лишь ждать, занимаясь проблемами на службе у Скаты.

В дни, сладкие и богатые, как золотой мед, Колесо Небес вращалось, совершая свой размеренный путь: настает время цветения, и тогда холмы пестрят крошечными золотыми цветами, и даже глубокие затененные долины покрываются яркими пятнами. Годовой круг творил свои медленные чары. Я наблюдал за знаками, отмечая прохождение каждого дня и ждал наступления священных праздников. А еще я заметил, как крепнет связь между Гэвин и Лью. Они часто бывали вместе: катались на рассвете, бродили по холмам на закате или сидели на берегу при лунном свете. Я видел, как Гэвин смотрит на него, как радуется каждой встрече. В ее темных глазах не гас свет зари; там в глубине рождалось что-то новое, яркое и сильное.

Лью любовался каждой ее чертой — ее яркими локонами, смехом, изгибом губ, прикосновением ее тонких пальцев. Их часто можно было видеть вместе.

Наступила Рилла, пора созревающих семян и песен, пришла и ушла, оставив после себя ясные холодные дни и морозные ночи. Лег первый снег. Но прежде чем ледяные бури положили конец морским путешествиям, молодежь школы Скаты разъехалась по своим королевствам и по своим кланам. Но до этого я поговорил с теми, кто возвращался на материк, и взял с них торжественную клятву передать мое послание бардам: Главный Бард Придейна собирает горседд на Инис Бейнайле через одну луну после Белтайна.

Я стоял на скале, ветер трепал мой плащ, и смотрел, как корабли уходят домой. Я не боялся, что мое послание не доставят адресатам. Когда последний корабль вышел из бухты, я поспешил в зал, согреваясь осознанием того, что мой долгожданный план, наконец-то начинает претворяться в жизнь.

Воистину удачливы те, кто может наслаждается приютом в зале Скаты, когда за стенами воет холодный ветер. Там едят вкусное мясо со свежим хлебом, запивают медовухой, поют песни, подыгрывая себе на арфе, рассказывают чудесные сказки; затевают игры, отправляются