Запретный плод - Лорел Гамильтон

Он обернул длинный голый хвост вокруг собственных рук.

– Ты доставалась когда-нибудь оборотню?

Я не знала точно, имеет он в виду секс или еду. Ни то, нидругое не звучало приятно. Ему надо расхрабриться, и он нападет на меня, когдабудет готов. А мне надо было, чтобы он напал, когда я буду готова.

Я решила в пользу секса и ответила:

– У тебя нет того, что для этого нужно, крысолюд.

Он застыл, опуская руки вдоль тела, прочесывая когтями мех.

– Сейчас посмотрим, что у кого есть, человек.

– А по-другому тебе никто не дает – только насильно? Тыи в человеческом виде такой же урод, как сейчас?

Он зашипел, оскалив зубы. Звук поднялся из самого его тела,глубокий и высокий, рычащий визг. Никогда ничего подобного не слыхала. Оннаполнил всю комнату шипящими раскатами эха. Плечи крысолюда сгорбились.

Я задержала дыхание. Я вывела его из терпения. Теперьпосмотрим, сработает мой план или крыса меня убьет. Он прыгнул вперед. Ябросилась на пол, но он этого ждал. С невероятной скоростью он налетел на меня,вытянув когти и вопя мне в лицо.

Я поджала ноги, иначе он оказался бы на мне. Он схватил менякогтистой лапой за колено и стал давить вниз. Я обхватила руками колени,сопротивляясь, но это было, как сопротивляться движущейся стали. Он сновазавопил и зашипел, плюясь мне в лицо. Приподнялся на колени, что бы давить моиноги вниз из более удобной позиции. Я ударила ногами изо всех сил. Он виделудар и попытался отскочить, но обе мои ноги ударили его точно в пах. Ударподбросил его с колен, и он хлопнулся на площадку, скребя когтями по камню и свизгом пытаясь вдохнуть. Кажется, он не мог набрать воздух.

Из тоннеля выскребся второй крысолюд, и крысы забегалиповсюду, визжа и пища. А я просто сидела на площадке подальше от извивающегосякрысолюда, и ощущала только злость и усталость.

Черт побери, так нечестно! Плохим парням не полагаетсяподкрепление, когда у них и так численное превосходство! У этого нового мех былчерный, угольно-черный. На чуть согнутых ногах были надеты обрезанные вышеколен джинсы. Он плавным движением показал в сторону от себя.

Сердце снова поднялось к горлу, пульс колотился бешено. Покоже мурашками ползли воспоминания о ползающих мохнатых телах. Рука болезненнопульсировала в месте укуса. Они сейчас меня разорвут.

– Жан-Клод!

Крысы текучим бурым приливом бросились прочь от лестницы,пища и спеша в тоннель. Я только пялилась: Большие крысы обратились к нему,носами и лапами показывая на упавшую гигантскую крысу.

– Она только защищалась. А вы что здесь делаете?

Голос крысолюда был глубоким и низким, только чуть размытымна стыках слов. Если бы я закрыла глаза, я могла бы подумать, что это произнесчеловек.

Но я не закрывала глаз. Большие крысы ушли, уволакиваясвоего еще не пришедшего в себя товарища. Он был жив, но сильно контужен.Последняя из гигантских крыс обернулась на меня из тоннеля, и взгляд ее обещалмного неприятностей, если мы еще когда-нибудь встретимся. Белобрысый крысолюдперестал дергаться и лежал неподвижно, тяжело дыша и схватившись за больноеместо. Новый крысолюд сказал:

– Я тебе говорил, чтобы тебя никогда здесь не было.

Первый крысолюд с усилием сел. Это явно было ему больно.

– Я повиновался приказу мастера.

– Я твой царь. Ты повинуешься мне.

И черная крыса пошла вверх по лестнице широкими шагами,гневно заметая хвостом почти по-кошачьи.

Я встала и прижалась спиной к двери уже над-цатый раз за этуночь.

Раненый крысолюд сказал:

– Ты наш царь, лишь пока ты жив. Если ты пойдешь противмастера, ты проживешь недолго. У нее огромная сила, куда больше твоей.

Голос его был еще слаб и прерывист, но он быстро оправлялся.Гнев в таких случаях очень помогает.

Царь крыс прыгнул – размытая черная молния. Он вздернулкрысолюда на воздух, держа в чуть согнутых руках, ноги крысолюда болтались ввоздухе. Приблизил его к своему лицу.

– Я твой царь, и ты будешь повиноваться мне, иначе ятебя убью.

Когтистые руки сжали горло белобрысого крысолюда, пока он незамахал руками, пытаясь вдохнуть. Царь сбросил крысолюда с лестницы. Онхлопнулся тяжело и глухо, как будто у него не было костей.

И глядел снизу, лежа прерывисто дышащей кучей. Ненависть вего глазах могла бы поджечь костер.

– Вы целы? – спросил новый крысолюд.

Я не сразу поняла, что он обращается ко мне. Я кивнула.Кажется, меня спасали, хотя мне это было не нужно. Никак не нужно.

– Да, спасибо.

– Я пришел не спасать вас, – сказал он. – Я запретилмоему народу охотиться для вампиров. Потому я и пришел.

– Ничего, я знаю себе цену – где-то чуть выше блохи.Все равно спасибо, каковы бы ни были ваши мотивы.

– Всегда, пожалуйста, – кивнул он.

Я заметила на его левом предплечье шрам. Это был ожог,напоминающий по форме корону. Кто-то его заклеймил.

– А не легче было бы просто носить корону и скипетр?

Он посмотрел на свою руку, улыбнулся крысиной улыбкой,показав зубы.

– Так у меня руки свободны.

Я посмотрела на его лицо – понять, не смеется ли он надомной. И не поняла. Трудно читать по лицу крысы.

– Чего хотят от вас вампиры? – спросил он.

– Хотят, чтобы, я для них работала.

– Соглашайтесь. Иначе они вам могут сделать плохо.

– Как и вам, если вы уберете отсюда крыс?

Он пожал плечами – неуклюжее движение.

– Николаос считает, что она – королева крыс, посколькуможет их призывать. Мы не просто крысы, а люди, и у нас есть выбор. Я этотвыбор сделал.

– Делайте, что она хочет, и она не причинит вам вреда,– сказала я.

Снова эта улыбка.

– Я даю полезные советы. Но не всегда их принимаю.

– Я тоже, – ответила я.

Он посмотрел на меня черным глазом и повернулся к двери.

– Они идут.

Я знала, кто это “они”. Веселье кончилось, и сюда идутвампиры. Царь крыс спрыгнул с лестницы и подхватил упавшего крысолюда. Вскинувего на плечо без малейшего усилия, он скрылся в тоннеле, быстрый, как спугнутаясветом мышь в ночной кухне. Темный промельк.

По коридору защелкали каблуки, и я отступила от двери. Онаоткрылась, и на площадку вошла Тереза. Она оглядела меня, пустую камеру, уперларуки в бедра и сжала губы.

– Где они?