Страсти по Звездному Волку - Сергей Сухинов

Услышав о Хаосаде, толпа тотчас пришла в ярость. Война с негуманоидами шла, то разгораясь, то затихая, вот уже много десятков лет, и не было в Клондайке обитаемой планеты, не пострадавшей от пиратских набегов. А тут, как выяснилось, негуманоидам служили жрицы из храма Судьбы! У-у-у, эти шлюхи еще пожалеют, что родились на свет!

Толпа ринулась в восточную часть города. Странное дело, на пути им не встретился ни один полицейский. Возле оград богатых особняков дежурили вооруженные охранники, но сегодня ни у кого из толпы не возникло желание заодно погромить и дворцы мидасских богатеев. Вся ярость людей (гуманоиды предусмотрительно попрятались кто где) была направлена на жриц. Ее подогрели изрядные порции спиртного, поскольку кто-то догадался вывезти на улицы бочонки с дешевым вином.

На площади возле храма Судьбы царила тишина В темнеющем небе поднялась луна и осветила шпили пяти башен бледным, дрожащим светом. Все двери были распахнуты, в окнах горел свет. Из храма доноси лось пение.

Несколько десятков прихожанок (среди них были и роскошно одетые жены мидасских аристократов) вышли из здания и, взявшись за руки, живой оградой встали на пути у разъяренной толпы. Мужчины поневоле остановились.

Пожилая, седовласая женщина, жена крупного мидасского банкира, подняла руку с венком цветов и смело пошла в сторону толпы.

— Мужчины, опомнитесь! — дрожащим от волнения голосом закричала она. — Посмотрите на себя, во что вы превратились — в стадо безумных животных! Неужели вы не понимаете, что князья…

Послышался негромкий выстрел, и женщина упала на мостовую, обливаясь кровью.

Толпа вздрогнула. Все в ужасе стали переглядываться.

— Кто стрелял? — раздался молодой, звонкий голос. — Я спрашиваю — кто стрелял?

И в этот момент на толпу обрушился град пуль. Стреляли, как оказалось, с крыш соседних зданий.

Толпа заметалась, не зная, как скрыться от убийственного огня. Но выстрелы внезапно прекратились. И тогда с разных сторон послышались крики:

— Пограничники, что же мы стоим? В нас стреляли слуги этих ведьм! Они убили наших братьев, и мы отомстим им. Смерть ведьмам, смерть!

— Смерть! Смерть! — разом завопила толпа.

Словно мутный поток захлестнул храм. Обезумевшие, потерявшие способность рассуждать люди ворвались в главный зал и набросились на молящихся жриц. Пожилых убили на месте, с остальных сорвали одеяния и стали насиловать здесь же, на алтаре.

К рассвету все жрицы погибли. Вскоре после этого внезапно прекратился подвоз спиртного. Погромщики, недовольно крича, направились прочь от храма, едва переступая на непослушных ногах. Оказавшись на соседних улицах, многие почему-то падали и начинали биться в судорогах и обливаться горючими слезами. Невесть откуда появившиеся полицейские подбирали людей, бесцеремонно сваливали их в кузова крытых грузовиков и куда-то увозили.

С первыми лучами солнца площадь возле разгромленного храма Судьбы опустела. И тогда чудесное, похожее на резную шкатулку здание вдруг запылало сразу с нескольких сторон. Пожарные машины приехали лишь два часа спустя, когда от храма осталась только огромная груда дымящихся головешек.

На этом ужасная ночь завершилась.

* * *

Мэр Донатас Популас сидел в своей резиденции, что располагалась на площади Согласия, и пил вино стакан за стаканом. На столе уже стояли три пустые бутылки, но мэр почему-то почти не пьянел. А ему так хотелось забыться хоть на час! Может быть, очнувшись, он поймет, что все события прошедшего дня ему только причудились. Да и иначе и быть не могло — такой кошмар не мог случиться в реальности! Вот только забыться ему, увы, никак не удавалось.

В дверь негромко постучали.

— Господин мэр, к вам пришли посетители, — послышался почтительный голос первого секретаря.

— Гони их к черту, — посоветовал Популас и опрокинул в рот полный стакан вина, даже не поморщившись.

— Но это князья!

— Тем более гони, — заплетающимся языком пробормотал мэр. — К черту, к дьяволу, в преисподнюю — словом, куда подальше! И скажи, что я больше не желаю видеть их свиные рыла…

— Господин мэр, приблизительно это я и пытался объяснить высокочтимым князьям, разумеется, в более вежливой форме. Но они…

В коридоре послышался шум и чьи-то разъяренные крики. Затем роскошная дверь с грохотом вылетела из короба и упала на пол. В комнату вошел темнокожий, бритоголовый гигант, одетый в просторный костюм из красного атласа.

— Ты чего прячешься, чертов мэришка? — басисто закричал Алгис Аббебе, свирепо глядя на перетрусившего Популаса. — А-а, пьешь… А кто будет вместо тебя руководить городом, жирный слизняк?

Популас нашел в себе силы подняться с кресла. Его рыхлое лицо затряслось от гнева. Да, он всегда побаивался князей, особенно этого дикаря Аббебе, но еще никогда и никто не пытался разговаривать с ним в таком тоне!

— Да как вы смеете! — визгливо крикнул мэр, потрясая кулаками.

Он тотчас запнулся, увидев, что в комнату вошли Шарим и Штольберг. Оба князя были одеты в черные смокинги, словно явились на торжественный прием.

— Смеем, смеем, — спокойно промолвил Шарим, презрительно глядя на хозяина кабинета. — Теперь мы все смеем. Садитесь, уважаемый мэр, нам надо потолковать об очень важных и насущных делах… Да сядь же, кретин!

Застонав от ощущения полного бессилия, Популас рухнул в кресло и закрыл лицо трясущимися руками. Гости тем временем заняли места за столом. Шарим и Аббебе закурили.

Штольберг недовольно скривился и, подойдя к окну, распахнул форточку.

— Тьфу, что за гадость этот табак, — осуждающе посмотрел он на своих более молодых коллег. — И зачем люди курят и укорачивают себе жизнь? Никогда не понимал подобной глупости. И вам, мои молодые друзья, тоже нет смысла укорачивать свои жизни, особенно сейчас.

Шарим и Аббебе переглянулись.

— Вы хотите сказать, Франц, что сами укоротите нам их? — со скрытой угрозой спросил Шарим.

— Нет, разумеется, нет! Об этом не может быть и речи, — ехидно улыбнулся Штольберг. — По крайней мере, пока. Ведь мы впервые за многие годы сумели договориться и действовать заодно. И какие великолепные это принесло плоды!

Мэр вздрогнул и с ненавистью посмотрел на пожилого князя.

— Великолепные? — простонал он. — Вы, наверное, хотите сказать: ужасные!

Штольберг пожал плечами. Усевшись в кресло, он по привычке достал из потайного кармана бильярдный шар и стал ловко перекатывать его между пальцев.

— Можно сказать и так, — равнодушно заметил он. — Не вижу разницы.

— А я вижу! — голос мэра поднялся почти до визга. — То, что произошло вчерашним вечером и нынешней ночью, потрясет всех пограничников, и людей, и нелюдей! До сих пор Мидас считался самым цивилизованным миром в Клондайке. Но теперь… Здание мэрии разгромлено. Все его комнаты завалены окровавленными трупами, и полицейские до сих пор не могут вывезти всех погибших. Ночью какие-то банды головорезов ворвались в десятки домов и убили сотни ни в чем не повинных граждан! И, наконец, сожжен храм Судьбы. Начальник полиции доложил, что лично видел среди пепла останки многих тел. Он считает, что жрицы погибли, сожженные заживо…