Легион хаоса - Вольфганг Хольбайн

Но он все еще оставался тварью, физическая сила которой не уступала силе гигантского чудовища.

С громким криком он бросился вперед, наскочил на Шэннона и сомкнул свои когти вокруг его тела, как бы заключив в объятия. Крик Шэннона превратился в стон, когда железные объятия лишили его возможности дышать.

Не думая об опасности, в которой я находился, я бросился вперед и попытался отвернуть назад голову монстра.

Шоггот взревел, словно раненый лев, напряг спину и сбросил меня, как надоедливое насекомое.

Отброшенный толчком назад, я ударился о стол, упал на колени и почувствовал что-то твердое подо мной. Я опустил руку и нащупал шпагу.

Единоборство уже почти закончилось, когда я поднялся на ноги и, шатаясь, устремился к Шэн-нону и Шогготу. Юный чародей уже почти не защищался. Его глаза померкли, а там, где к нему прикасались лапы чудовища, кожа казалась обожженной или разъеденной кислотой. Широко раскрытая пасть монстра приближалась к горлу молодого колдуна.

Я поднял шпагу, заставил свои мышцы еще раз напрячься — и изо всех сил метнул свое оружие, словно копье, в Шоггота!

Мне показалось, что тонкое лезвие превратилось в молнию. Шпага полетела вперед, как будто живое существо. Вонзившись в грудь монстра с силой, в десятки раз превышавшей мощь моего броска, она отбросила его назад.

Шоггот взревел.

Его когти неверным, лихорадочным движением ухватились за кристаллический набалдашник шпаги и тут же отдернулись, будто прикоснулись к раскаленному добела железу, и начали растворяться.

Я не в первый раз наблюдал смерть Шоггота, но от этого зрелище не стало менее жутким. Казалось, что внезапно иссякли огромные силы, удерживавшие протоплазму в клетках. Тело монстра растеклось, превратилось в серую, кипящую слизь, которая стремительно таяла.

Все заняло менее тридцати секунд. Казалось, что шпага внезапно потеряла опору и со звоном упала в лужу серо-зеленой, кипящей кислоты, которая с шипением въедалась в пол и при этом все больше и больше теряла в объеме.

Тяжело дыша, я повернулся, быстро убедился в том, что Шэннон жив, и поспешил к Говарду.

Он начал шевелиться, когда я вытащил его из-под кучи бумаг и сломанных полок. Я осторожно прислонил его спиной к стене и ощупал рану у него на груди.

Она оказалась менее опасной, чем я подумал в первый момент. Очень глубокая и болезненная, но не угрожающая жизни.

— Все в порядке? — тихо спросил я.

Говард простонал, поднял руку ко лбу и вдруг тихонько засмеялся.

— Конечно, — пробормотал он. — Конечно, все в порядке, ты шутник. — Он оттолкнул мою руку в сторону, встал и некоторое время стоял неподвижно, как будто был не уверен, что у него хватит сил идти самостоятельно. Потом, ссутулившись, двинулся к Шэннону и опустился рядом с ним на колени.

Его пальцы дрожали, когда он переворачивал неподвижное тело Шэннона и расстегивал его рубашку.

— Что ты делаешь? — удивленно спросил я.

Говард ничего не ответил, а начал сантиметр за сантиметром ощупывать обнаженный торс Шэннона Сначала я подумал, что он ищет раны, но быстро понял, что это не так Говард искал что-то другое. Что-то совершенно конкретное.

— Черт побери, что ты делаешь? — спросил я.

Говард поднял голову, недовольно нахмурил лоб и, как бы прося его не беспокоить, отмахнулся. Он тщательно осмотрел грудь Шэннона, руки, шею и даже спустил с него брюки, чтобы осмотреть бедра.

Наконец он опустил тело Шэннона, встал и принялся затаптывать небольшие язычки пламени, то и дело вспыхивавшие во многих местах комнаты.

* * *

Шэннон очнулся, когда мы отнесли его назад в его каморку и наспех обработали ему рану. Как и у Говарда, ранение Шэннона было неопасным, но очень глубоким, а его лоб пылал от лихорадки.

Но когда он открыл глаза и посмотрел на меня, его взгляд был ясен.

— Теперь… ты во второй раз спас мне жизнь, Джефф, — пробормотал он. — Думаю, я… теперь твой должник.

— Ерунда, — возразил я. — если серьезно, то мы квиты. Сегодня утром ты спас мне жизнь.

Шэннон покачал головой. Движение было слабым, но очень решительным.

— Я знаю… знаю, что произошло, — тихо прошептал он. — В… реке. Ты… победил колдуна. Он… он преследовал меня, Джефф. Он хотел меня… убить.

— Он? — вмешался Говард, прежде чем я успел ответить. — Кто он, Шэннон?

Шэннон молчал. Казалось, что он только сейчас заметил присутствие Говарда.

— Ты можешь ему доверять, — быстро сказал я. — Он мой хороший друг.

Шэннон на мгновение задумался. Потом он кивнул.

— Я думаю, я… должен рассказать тебе правду, — пробормотал он. — Этот человек у реки… ты помнишь имя, которое я тебе называл.

— Вашего друга? — поспешно спросил Говард.

— Этого Рэвена?

— Крейвен, — тихо поправил его Шэннон. — Роберт Крейвен. Я… обманул тебя, Джефф. Крейвен мне не друг. Я… здесь, чтобы уничтожить его.

Его слова меня не удивили. Действительно, нет. Я все время подозревал это.

— Уничтожить? — переспросил Говард. Его голос звучал сдавленно, а в глазах горел предостерегающий огонек, когда он посмотрел на меня.

— Он… колдун, — пробормотал Шэннон. Он задрожал. Я почувствовал, что он снова начал терять сознание.

— Остерегайтесь… его, — прошептал он слабеющим голосом. — Мужчина сегодня у реки, Джефф, это… это был Крейвен. Мужчина с белой прядью. Он… знает, что я здесь. Он попытается… убить меня. Остерегайтесь… Роберта Крейвена.

Его голос прервался. Он откинулся назад, закрыл глаза и мгновенно погрузился в сон.

Прошло довольно много времени, прежде чем Говард нарушил гнетущую тишину, воцарившуюся в маленькой комнате.

Он вздохнул, устало выпрямился и странно посмотрел на меня.

— Он принимает твоего отца за тебя… а тебя за своего друга, — тихо сказал он таким тоном, от которого у меня мороз пробежал по спине. — Мне кажется, у тебя возникла проблема, Роберт.