Повелитель снов - Александр Прозоров

— Я, кто же еще? Ты, как отдохнешь, обратно плыви. Видать, судьба — придется в лесу ночевать. Переберешься — брони с мертвецов сними, не пропадать же добру. На лошадей навьючь. Огонь разведи. Я позже вернусь, в лесу еще одного выследить нужно.

Вернулся он только к полуночи, найдя дядьку по свету одинокого костра, и, облегченно вздохнув, вытянулся на пустом потнике, приготовленном возле огня. Темнота сняла силу заклятия, и теперь Андрей не опасался показаться рядом с верным холопом. Верный-то верный — да чего пугать без нужды?

— Догнал, Андрей Васильевич? — протянул ему Пахом румяный пирог с зайчатиной.

— Нет, — не стал приписывать себе лишнего Андрей. — Но ведь всяко не заявится, после такого-то урока. А что князь Старицкий про стычку узнает — так ведь все равно догадается, когда его люди не вернутся. Только, думаю, молчать он станет. Признаться, что мы его холопов на дороге перебили, — это все едино, что в разбое самолично покаяться. Чего они тут такой толпой делали — при оружии, в броне? Ох, Пахом, не стоит нам ныне из дома отлучаться без бердышей, луков и доспеха. Рискованно. Коли противник наш на стезю этакую ступил, то уже не успокоится. Наверняка новых убийц подослать попробует. Ты добычу собрал?

— Кольчуги да мечи, княже. Поддоспешники в крови оказались, загниют. Бросил. А сапоги прихватил. А то половина поселенцев в поршнях ходят. Им пригодится. Лошадей всего десять собрал на меч взятых да одна со двора постоялого. А мальчишку я так и не нашел.

— Он уже дома, Пахом, про смертоубийство сказывает. Не видать нам больше нашего залога. Удрал… Тяжело всухомятку жевать. Попить ничего нет?

— Мед в одной сумке нашел. Стоячий, сладкий. Будешь?

— Еще бы, — усмехнулся Зверев. — Кто же от меда перед сном откажется? С ним и сон крепче, и на душе теплее. Давай…

* * *

Хоть и поднявшись в седло еще до рассвета, в Ладогу Андрей с Пахомом прибыли лишь далеко за полдень нового дня. Сразу свернули к причалам и вскоре один за другим облегченно перекрестились:

— Здесь!

Ставший за минувшее лето совсем родным ушкуй дожидался князя возле одного из причалов. Следующий взгляд Андрей устремил к нависающей над портом крепостной стене — и чуть не подавился от изумления. Слегка скошенная внизу и вертикальная лишь у самого верха, она была высотой с пятнадцатиэтажный дом! А башни вздымались и того выше. Могло показаться, что это обитель великанов, которым обычные стены и города показались слишком мелкими, а потому они решили построить собственную обитель.

— Ни хрена себе! Это как же они?.. Ни хрена!! Где они столько камня-то взяли?

— Озеро недалече, все берега валунами усыпаны, — невозмутимо пожал плечами холоп. — В город заворачивать станем?

— Ни к чему, — справился с первым изумлением Зверев. — У нас и так каждый час на счету. Однако же… Ни фига себе, стену отгрохали…[4]

На палубе корабля путников тоже заметили, замахали руками. Над поручнями носовой надстройки показалась огненная шевелюра Риуса. На него-то и обратил Зверев свой первый гнев:

— Ты почему из Новгорода уплыл, бездельник? Какого лешего нас там бросил?!

— Дык, Андрей Васильевич, — изумился мальчишка. — Ты же сам повелел. Вон через дядю Пахома приказ передал.

— Да? — вскинул брови князь, перевел взгляд на холопа.

— Помилуй Бог, княже, — торопливо перекрестился дядька. — Вот те крест!

— А когда передал?

— Вчерась, поутру. Токмо светать начало.

— Да как же, княже?! Вместе аккурат в это время сбирались!

— Да знаю, Пахом, знаю, — отмахнулся Зверев, спешился. — Думаю, ты и сам догадываешься, кто рыжему голову заморочил.

— Ну да, княже, а как же! — моментально сообразил дядька. — Коли на дороге нас дожидались, ироды, стало быть, знали, что не на ушкуе поплывем. Они усе и подстроили!

— Риус, — спешился Андрей. — Корабельщик-то появиться успел? Купец Евграфий, Гвоздев сын. Где он?

— У него паузок маленький, княже. Вчерась и чалиться не стал, вперед ушел. Сказывал, отстать на озере боится. А мы его за день все едино нагоним.

— Изя, Левший, Илья, коней расседлать, разгрузить, — зевнул Зверев. — Лошадей продайте тут в городе кому-нибудь. Как управятся, Риус, сразу и отчаливай. Меня до Запорожского не будить! И Пахома — тоже.

* * *

Паузок корабельщика размеры имел примерно те же, что и «яхта» воеводы Корелы, но мачта тянулась раза в полтора выше. Быстрый или не очень — но к тому моменту, что ушкуй подошел к устью Вьюна, кораблик Евграфа уже покачивался на якоре возле берега, а сам купец скучал на корме с удочкой. Рядом забавлялись ловлей двое хлопцев лет этак по двадцать, может чуть больше.

— Клюет? — свесился с борта Андрей.

— Дуракам везет, — недовольно буркнул корабельщик и принялся сматывать снасть.

На палубе возле мачты трепыхались в корзине две полупудовые лососины, под ними блестели серебром несколько рыбешек поменьше. Однако, судя по всему, повезло не хозяину.

— Чего вылупились, бездельники? Парус поднимайте, якорь тоже. Видите, уходит князь?

Ушкуй парусов не спускал — влетел в протоку на всей скорости, рассчитывая с ходу проскочить участок реки, не продуваемый ветрами из-за густого леса по берегам. Как обычно, Лучемиру это фокус удался — хотя ни Риусу, ни Левшию повторить его не получалось ни разу. За поворотом паруса опять выгнулись, повлекли судно вперед, и пять минут спустя оно причалило к привычному месту. Паузок нагнал их только через полчаса, когда холопы уже начали разгружать трюм. Приткнулся носом к берегу ниже причала, и вскоре корабельщик поднялся на ровные, плотно сбитые бревна пристани.

— Ох, ну и махина! — покачал он головой, указывая в сторону ручья. — После ладожской стены ты, Андрей Васильевич, второй, кто смог меня поразить. Ужели ты сие чудо сотворил?

— Я придумал, да серебро для его постройки отсыпал. А строили мастера настоящие, умелые. И воду к нему они же отводили. Сделано прочно, на века, можешь не беспокоиться.

— А мне-то оно чего, княже? — пожал плечами купец. — На ногу не упадет, крыши не продавит.

— Ты просто не понимаешь, Евграф, — улыбнулся Зверев. — Как думаешь, что оно делает?

— Знамо что. Мельницу крутит.

— Мимо, — погладил подбородок Андрей. — Что еще предложишь?

— Порох трет? — с легким придыханием предположил корабельщик.

— Мимо. Еще идеи есть?