Вторая жизнь майора - Владимир Сухинин

– Верю, барин! Истинно верю! – заблажил мужик, уже мало понимая, что я ему говорю.

– Ну вот сейчас и проверим. Ты не дергайся, хорошо?

– Не надо, ваша милость. Ради детишек прошу, не надо, – рыдал он. – Предками вас заклинаю. Всю жизнь за вас молиться буду, – причитал бородач.

– Ну хорошо, – согласился я, отпуская бороду.

Он сел на лавку, не веря своему счастью. Прекрасно, клиент дозрел. И я спросил:

– Ты хотел коней купить, уважаемый?

– Нет, нет, ваша милость, – стал отказываться лошадник от торга.

– Нет? – Тон мой мог заморозить море.

– То есть да, барин, – быстро закивал он.

Зал потихоньку заполнялся, и посетители с интересом прислушивались к нашей задушевной беседе.

– Вот же, – весело сказал я, – можешь, когда хочешь.

– Да, барин, могу, – кивал он. – А чего могу, ваша милость? – Он не знал уже, что говорить.

– Как чего? Головой качать. Ты, наверно, Хряк-лошадник?

– Так и есть, ваша милость. Хряк-лошадник.

– Ну вот и славно. Две лошади, два седла – твои, цена – двадцать золотых корон за лошадей и по два золотых за каждую сбрую. Всего с тебя двадцать четыре золотых.

Услышав запрошенную цену, посетители широко раскрыли рты. Красная цена нашим лошадкам – восемь золотых. Еще по десять серебрушек за сбрую. Память паренька полностью заняла свое место и стала моей. А моя память, вместе с тоской и горечью, уходила куда-то вглубь и растворялась на каких-то слоях сознания. Зато проявились гены наших общих с Ирридаром предков-купцов. Которые не упускали возможности содрать три шкуры с любого, коли позволяли обстоятельства.

– Деньги принес? – повысив голос, властно спросил я.

Хряк испуганно сжался.

– Не извольте беспокоиться, барин, все здесь, – и подал мне кошелек.

Я высыпал монеты на стол, отсчитал 24 золотых. Остальные всыпал в его кошель и вернул.

– Зачем лишнее отдавать, – пожурил я его. – Все, как и договорились. Мне чужого не надо.

На этих словах кто-то из посетителей «хрюкнул», но на него сразу зашикали. В зале установилась тишина.

– Ну что, поздравляю вас, рен, с удачной сделкой. Кони ваши, потом заберете на конюшне, – сказал я.

– Я могу идти? – затравленно спросил лошадник.

– Конечно нет, – сурово ответил я. – Между нами вопрос чести. – Я выпрямился, гордо выпятив подбородок. – Ты, рен, оскорбил дворянина. Знаешь, что за этим следует? – Я вовсю вживался в новую роль и отдавался ей без остатка.

– Помилуйте, милорд, – опять заблажил он.

– Не перегибай, – строго сказал я. – Ты – не мой холоп, а я не твой господин. Значит, так, Хряк, жалко мне твоих детей. Сиротами вырастут, по миру пойдут. Я этого не хочу. Через пять рид здесь должны лежать пятьдесят золотых, – указал я на стол. – Если не будет, я доем свой завтрак, а потом пойду и сожгу твой дом вместе со всеми.

Лошадник схватился за сердце.

– Да, ты такой. Ты сможешь, – задумчиво протянула Шиза.

Разглядывая застывшего Хряка, я понял: клиент проникся!

– Но я хочу проявить к тебе милость и показать свою доброту. Пшел вон! – дал я команду, подкрепив ее посылом страха.

По-поросячьи взвизгнув, Хряк помчался на выход, словно стадо откормленных свиноматок.

А я сел и с прежним удовольствием продолжил свой завтрак. Вокруг меня образовалось пустое пространство. «Ну и ладно», – подумал я.

Скоро, пыхтя как паровоз, весь в поту залетел в зал лошадник и, не сбавляя скорости, подбежал ко мне, рухнул на колени и подал кошель.

– Вот, ваша милость, простите, я виноват.

Небрежно кинув кошель Хряка себе в сумку, я махнул ему рукой.

– Свободен. – И уже вслед добавил: – Коней не забудь, лошадник.

– Итак, это твой первый относительно честный заработок. Поздравляю! Ты только что сдал тест на профпригодность. Никто не усомнился в твоей дворянской природе, – подала голос Шиза.

Зак прибыл на постоялый двор следом за Хряком-лошадником. Сюда он приходил часто и всегда пораньше. Выбрать место, перекусить и приготовиться слушать.

Постоялый двор Руха находился на перекрестке Северного торгового тракта и был местом очень оживленным. Кого здесь только не увидишь: едущих по своим делам аристократов, наемников (здесь они могли получить контракты), купцов, снующих по всему Вангору.

Зак служил своему хозяину – местному барону Ярри тан Шарду, который по совместительству был префектом округа. В округ входила часть земель провинции Азанар и часть Северного торгового тракта вместе с постоялым двором Руха.

Префекты были блюстителями закона в своем округе. Эту должность барон купил недавно, подмазав нужных людей в канцелярии наместника провинции Азанар.

Тан Шарду серьезно отнесся к своей должности. Он рьяно принялся наводить «законность и порядок» на своей территории. Из выловленных разбойников он собрал шайку, которая подчинялась только ему. С ее помощью и со своей дружиной переловил и казнил тех, кто промышлял, не платя ему отступных. Так он поймал Зака, который был наводчиком в одной из банд. Теперь Зак собирал сведения для барона. Бывший разбойник обладал способностью сливаться с окружением. Его видели, но не обращали на него внимания. Зато сам Зак все хорошо слышал и видел.

А сейчас перед ним происходил спектакль под названием «Отбери монетку у ребенка», только теперь ребенок отбирал деньги у взрослого мужика.

Зак, дитя криминального мира, видел такие представления много раз в своей жизни. Но такой мастерский развод, как это делал подросток-аристократ, он наблюдал впервые. Будучи натурой авантюрной, Зак решил присмотреться к этому очень способному молодому тану. Благородного сословия он не любил всей своей подлой душой.

«Может, удастся «пощипать» этого высокомерного дворянчика, который так ловко облапошил лошадника», – стал раздумывать Зак.

Тан тем временем доел свой завтрак, позвал подавальщицу и, к великому удивлению Зака, дал той золотой. «Так он еще и богат, раз разбрасывается такими деньжищами», – пораженно размышлял соглядатай.

На золотой подавальщица могла прожить трик, если сильно не тратить. И решимость прижать мальца у него окрепла.

Зак сидел в задумчивости, решая, как ему лучше поступить, когда по его нервам прошел сильный удар, как плетью. Он вздрогнул и поднял голову – мимо с задумчивым видом проходил этот ловкий мальчишка, не обращая внимания на Зака. Зак осмотрелся, не увидел ничего подозрительного, зябко передернул плечами, приводя нервы в порядок.

…Я сытно поел, дал бедняжке золотой, как компенсацию за причиненный моральный ущерб. При этом очень хорошо понимал, что поступаю вразрез с тем, как должен вести себя настоящий Ирридар. Но я слишком мало находился в этом мире и не полностью в него вжился. Во мне еще было много моего прежнего «я».