Кафе лунатиков - Лорел Гамильтон

Он еще раз оглядел темный лес, потом снова посмотрел на меня.

– Значит, этот оборотень собой владеет?

– Я так думаю.

– Тогда зачем было убивать вот этого?

Я пожала плечами:

– Зачем вообще убивают? Вожделение, жадность, гнев.

– Значит, животная форма используется как оружие, – сказал Дольф.

– Ага.

– Он все еще в животной форме?

– Это вот сделано в форме половина на половину, что-то вроде человека-волка.

– Вервольфа.

Я покачала головой:

– Я не знаю, что это за зверь. Человек-волк – это всего лишь пример. Это может быть любое млекопитающее.

– Только млекопитающее?

– Судя по этим ранам. Я знаю, что здесь есть и птицы-оборотни, но они оставляют не такие раны.

– Птицы?

– Да, но это не их работа.

– Предположения есть?

Я присела возле трупа, присмотрелась. Будто заставляла его рассказать мне свои тайны. Через три ночи эта душа отлетит, и я могла бы поднять этого человека и спросить. Но у него не было глотки. Даже мертвый не сможет говорить без нужных органов.

– А почему Титус думает, что это работа медведя? – спросила я.

– Не знаю, – ответил Дольф, минуту подумав.

– Давай его спросим.

– С нашим удовольствием, – кивнул головой Дольф. В его голосе звучал легкий сарказм. Если бы я спорила с этим шерифом долгие часы, у меня этого сарказма было бы хоть лопатой греби.

– Давай, Дольф. Меньше, чем мы знаем, мы уже знать не можем.

– Если Титусу есть что сказать, он давно уже мог бы.

– Ты хочешь, чтобы я его спросила, или нет?

– Спрашивай.

– Шериф Титус! – обратилась я к ожидающей группе.

Он поглядел на меня сверху. Во рту у него была сигарета, но он еще не закурил, и зажигалка остановилась на полпути.

– Вам что-нибудь нужно, мисс Блейк? – спросил он, и сигарета заходила вверх-вниз.

– Почему вы думаете, что это был медведь?

Он захлопнул крышку зажигалки, одновременно вынув сигарету изо рта той же рукой.

– А почему вы спрашиваете?

“Да какое тебе дело, ты отвечай!” – хотела я рявкнуть, но не рявкнула. Очко в мою пользу.

– Просто интересуюсь.

– Это не горный лев. Кошачьи больше работают когтями. Сильнее бы разодрал.

– А почему не волк?

– Стайное животное. А мне показалось, что этот был один.

Со всем этим я вынуждена была согласиться.

– Мне кажется, вы что-то от нас скрываете, шериф. Вы много знаете про зверей, которые здесь не водятся.

– Охочусь малость, мисс Блейк. Надо знать привычки своей дичи, если хочешь приходить не пустым.

– Значит, методом исключения – медведь? – спросила я.

– Можно и так сказать. – Сигарета вновь оказалась у него во рту, около лица затрепетало пламя зажигалки. Когда он захлопнул крышку, стало еще темнее. – А вы что думаете, госпожа эксперт?

В холодном воздухе повис запах сигареты.

– Оборотень.

Даже в темноте я почувствовала тяжесть его взгляда. Шериф выпустил густой клуб дыма в сторону луны.

– Это вы так думаете.

– Это я знаю наверняка.

Он очень презрительно хмыкнул.

– Вы чертовски в себе уверены, да?

– Спускайтесь сюда, шериф. Я вам покажу, что нашла.

Он подумал, потом пожал плечами:

– А что? – и спустился по склону, как бульдозер, пропахав снег тяжелыми сапогами. – Ладно, госпожа эксперт, ослепите меня вашим знанием.

– Ну и геморрой же вы, Титус!

Дольф вздохнул, выпустив большой клуб пара.

Титусу это показалось настолько смешным, что он согнулся пополам от хохота, похлопывая себя по ляжке.

– А вы просто юморист, мисс Блейк. Сейчас, отсмеюсь. Ну, рассказывайте, что у вас.

Я рассказала.

Он глубоко затянулся. Кончик сигареты ярко вспыхнул в темноте.

– Кажется, это действительно не медведь.

Он не стал спорить! Чудо.

– Нет, не медведь.

– Кугуар? – спросил он вроде как с надеждой.

Я осторожно встала.

– Вы сами знаете, что нет.

– Оборотень, – сказал он.

– Именно.

– В округе не было диких оборотней уже десять лет.

– А тот скольких убил? – спросила я.

Он глубоко затянулся и медленно выдохнул.

– Тот? Пятерых.

Я кивнула:

– Не знала про него. Это еще до меня было.

– Вы тогда еще в школу ходили?

– Ага.

Он бросил окурок в снег и затоптал тяжелым сапогом.

– Жаль, что это не медведь.

– И мне жаль, – согласилась я.