Чёрные крылья зиккурата - Морвейн Ветер

Цебитар даже не шевельнулся.

— Да, — сказал он равнодушным и твёрдым голосом.

Затем плавно и неторопливо, как ленивый объевшийся чёрный кот, он приподнялся на подушках и провёл рукой по растрёпанным волосам. Риана заметила, что Маркус одет точно так же, как и она — в одну только свободную батистовую сорочку и кожаные брюки, только его штаны были чёрными и поношены чуть меньше. Лицо патриция выглядело скорее усталым, чем невыспавшимся.

Он встал и подошёл к столу. Риана увидела, что стол ломится от яств и накрыт на двоих.

— Клемента сегодня не пришла, — сказал патриций медленно. Он прикрыл глаза и отвернулся от стола. Маркуса мутило. Ему вполне хватило долгого рабочего дня и вечера в обществе императрицы Клавдии, чтобы чувствовать себя вымотанным и разбитым. Никакие валькирии сейчас ему были не нужны. Он уже не знал, зачем решил купить эту гладиаторшу и что собирается с ней делать. И, самое главное, Маркус не хотел думать об этом прямо сейчас.

И в то же время мысль о том, что остаток этого долгого осеннего вечера он проведёт в одиночестве, пробуждала в патриции неясную тоску.

— Садись, — сказал он, кивая Риане на один из стульев.

Риана посмотрела на стол, уставленный блюдами с мясом, рыбой, свежими и маринованными овощами. Она не помнила, когда видела еду последний раз, но прекрасно понимала, что тем осторожнее нужно быть. Один вид всех этих яств — красиво сервированных и лежащих на столе, не в пример всему тому, что она ела последние годы, — вызывал у неё едва сдерживаемое желание наброситься на это всё, не дожидаясь разрешения Маркуса. И всё же Риана остановилась в отдалении, скрестила руки на груди и спросила:

— Предполагается, что я буду тебя развлекать? — спросила она.

— Предполагается… — медленно и задумчиво повторил патриций, а затем произошло то, чего Риана ждала с того момента, как вошла в комнату.

Маркус молниеносно подхватил кнут, брошенный валяться на кресле, и ударил им туда, где должна была стоять Риана.

Только потому, что валькирия ждала этого с самого начала, она успела отскочить и, перекувырнувшись, оказаться около стола. Она схватила нож, лежавший возле тарелки Маркуса, и, зигзагами уходя от ударов кнута, следовавшими один за другим, в три скачка оказалась около патриция. Если бы её левая рука работала чуть лучше, чем никак, возможно, она бы выбила ею кнут из рук Цебитара и всадила нож в открытое в разрезе рубахи горло. Однако вместо этого валькирия обнаружила, что, и без того отбросив кнут в сторону, Маркус перехватил её удар, а свободной рукой развернул её спиной к себе.

Пока Риана молча пыталась вырваться, Маркус произнёс:

— Отлично, — и спокойствие его голоса внезапно передалось пленнице, будто ледяная вода, смывающая ярость и безумие, застилавшие глаза. Риана расслабила руку, подчиняясь воле даэва, и тот тут же её отпустил.

— Я, кажется, придумал, для чего ты мне пригодишься. Садись и я расскажу.

Патриций выпустил пленницу, и Риана инстинктивно сделала шаг в сторону, на ходу поворачиваясь к нему. Она понимала, что бой проигран, но побороть привычки, выработанные годами обучения, не могла.

Маркус смотрел на неё. Насмешка исчезла из зелёных глаза, и теперь Риана, к собственному удивлению, видела в них тревогу. Эта тревога не имела ничего общего со страхом смерти, который Риана не раз видела в чужих глазах.

Этот взгляд зачаровывал её, сковывая ненависть не хуже уверенных рук. «Что за руна даёт ему эту власть?» — снова подумала валькирия и отвела глаза.