Игра теней - Тэд Уильямс

В течение столетия боги сражались друг с другом, и Бледной Девой овладел такой сильный страх, что она решила сдаться на милость своего отца и тем самым положить конец кровавой распре. Однако ее супруг Серебряное Сияние, его брат и сестра препятствовали этому, угрожая ей смертью. Хитрец, сородич Бледной Девы, тайно явился к ней и сыграл нежную мелодию, сообщая о том, что поможет ей бежать. Хитрец сам пожелал обладать Бледной Девой, и его желание было близко к осуществлению. Но поднялась страшная буря, и среди великого смятения он потерял ее. Бледная Дева потеряла память и долгое время бродила, не ведая, кто она и куда направляется.

В битве Белый Огонь убил Буйвола, сына Грома. Гром, охваченный яростью, убил Серебряное Сияние, супруга Бледной Девы, отца Горбуна. В тот день пролились реки крови, и музыка бытия после этого стала мрачной.

«Сто соображений» из Книги великих печалей народа кваров

Он падал так давно, что успел забыть, каково это — не падать. Он не помнил, куда летит — вверх или вниз. Он уже не помнил, что означают эти слова. В его памяти сохранились только исполинские ворота, откуда внезапно вырвался черный ветер. Ветер подхватил его и увлек с собой, и теперь он летел в темноте, беспомощный, как подхваченный бурей воробей.

— Сестра! — звал или пытался позвать он. — Я падаю! Помоги мне…

Но она не спешила на помощь, и память его более не рождала спасительных призраков. Пропасть, разделившая их, была так широка, что даже узы крови не могли перекинуть через нее мост.

— Сестра! Я умираю…

Он никогда не думал, что умрет и не успеет проститься с сестрой. Но она должна знать, как сильно он любил ее. В этом безумном мире она одна служила ему поддержкой и опорой. Он всегда чувствовал ее любовь и в ней находил утешение…

— Кто… ты… такой?

Едва слышный шепот коснулся его слуха. Нет, это был даже не шепот, а шелест цветов, распускающихся под лучами солнца. Сладостный звук, неуместный посреди беспросветного мрака.

— Кто здесь? Это ты, Штормовой Фонарь?

Он знал, что воин сумеречного племени тут ни при чем — слова его никогда не звучали нежной мелодией, они были холодны и прозрачны, как капли, падающие с ветвей после дождя. А сейчас с ним говорила женщина, он это чувствовал. Голос ее ласкал измученную душу. И он знал, как она выглядит: юная девушка с темными глазами и черными волосами, та самая, что часто являлась ему во сне.

— Кто ты? — упорно вопрошал он, вглядываясь в темноту.

Падение не останавливалось, но то было не просто низвержение в бездну — нет, он летел к неведомой цели.

— Я знаю тебя? — допытывался он.

— Кто я? — Она замолчала, словно вопрос привел ее в недоумение. — Я не знаю. А кто ты?

Какой глупый вопрос, пронеслось у него в голове. Однако ответить на него оказалось непросто.

— У меня есть имя, — сообщил он. — Но я позабыл его и сейчас не могу вспомнить.

— Со мной произошло то же самое, — откликнулась она. Голос ее по-прежнему был тихим, но упоительно мелодичным. — Я позабыла свое имя. Как странно…

— Тебе известно, где мы?

Он узнал ответ прежде, чем голос ее вновь зазвучал в его сознании.

— Нет. Мы потерялись. Потеряли себя.

Он ощутил в голосе незнакомки печаль и понял, что страх и отчаяние ведомы не только ему. Больше всего на свете он хотел бы помочь ей или хотя бы утешить. Сам он уже обрел утешение в сознании того, что его одиночество не беспредельно и еще одна живая душа разделяет его участь.

— Я хочу тебя увидеть, — сказал он. — Я уже видел тебя прежде.

— Ты видел меня?

— Да, ты наблюдала за мной. Это ведь была ты? Кто-то гнался за мной по пятам, и холмы были охвачены пламенем…

— Так это был ты! — В голосе ее зазвучала радость узнавания и обретения. — Я боялась за тебя.

— Я хочу тебя увидеть.

— Но кто ты? — повторила она.

— Я не знаю, — раздраженно бросил он и тут же спохватился, ибо осознал, что своим раздражением отгоняет ее прочь.

То, что он до сих пор способен раздражаться и досадовать, явилось неожиданностью для него самого. Ему казалось, что темнота, окружавшая его со всех сторон, поглотила все чувства.

— Я знаю только, что я это я, — попытался он объяснить. — Знаю, что видел тебя прежде. Знаю, что ты…

Он запнулся, ибо в этом мире, лишенном четких представлений и очертаний, слова утрачивали смысл.

— Ты проникла в мое сердце, — признался он наконец. — Прежде этого никому не удавалось… с тех пор, как я расстался с ней…

Он говорил о своей сестре, о второй половинке своей души, пытался вспомнить ее имя и не мог этого сделать. В ответ последовало долгое молчание.

— Ты ее любишь, — донесся до него нежный шелест.

— Люблю, — отозвался он и тут же ощутил, как связь их ослабела.

Облако непонимания разделило их, и девушка с темными глазами вновь начала отдаляться.

— Не уходи! — взмолился он. — Я должен тебя увидеть! Я хочу…

Он вновь запнулся, не в состоянии подобрать слово, способное выразить суть его желания. В голове его царило смятение, и все же он понимал: ему необходима причина, чтобы цепляться за жизнь. Ему хотелось обрести убежище, дарующее покой, встретить родственную душу, откликающуюся на самые сокровенные помыслы. Но его окружала беспросветная тьма, и лишь нежный шепот разгонял ее, подобно лучу надежды.

— Я начинаю кое-что различать вокруг, — внезапно произнесла она. — В какое странное место мы попали!

— Что ты имеешь в виду?

— Посмотри! Здесь стены, высокие стены. А это, кажется… дорога?