Солнце полуночи - Стефани Майер

Я осознавал, что принял шаткое решение оставаться рядом. Надо признать – я просто уверил себя в правдивости сладкой лжи и обмана, которые придумал, оправдывая свое пребывание в ее жизни. Поверив в мечту рая на земле рядом с Беллой, я нежился в нем, но теперь понимаю, что этим я сам спровоцировал последние события.

Джеймс был только первым случаем, и я с содроганием подумал, какие другие превратности может подбросить нам злая судьба. А то, что они будут преследовать Беллу, если с ней останусь я, в этом сомнений не было.

Я знал, что она сильная и способна справиться со всем. Она доказала это отправившись одна на верную смерть. Ведь другого исхода не предвиделось. Она была готова пожертвовать собой ради матери. Она отдавала отчет в своих поступках и так спокойно написала об этом в письме.

О чем она только думала? Как, зная, что она значит для меня, могла просить «жить дальше», даже после ее смерти, надо ее об этом спросить.

Я чуть улыбнулся, так как понял, что не могу предугадать ее реакцию. Но я мог представить, что ее ответ, как всегда, нарушит всю мою логику и окажется единственным верным решением с ее стороны.

Но это не решало главного вопроса – что дальше?

Мысль – убедиться, что с Беллой все в порядке и уехать за тысячи километров ударила как молния, а тело уже начинало гореть и корчится в муках.

Да, это правильно, даже ждать нет смысла... это надо сделать сейчас же! Карлайл за ней присмотрит, я могу ему позвонить, и этого будет достаточно... достаточно для вмешательства в ее жизнь!

Нет, я не мог так просто от нее уехать. После всего произошедшего я обязан был попросить у нее прощения. Попробовать вымолить его, хотя не сомневаюсь, что Белла будет всячески отрицать мою вину.

И еще был один аргумент, за то, чтобы я остался... мой уход причинит ей боль.

Да что же за замкнутый круг образовался между нами? Я ничего не мог сделать, только оставить все как есть, пока не придет время принять правильное решение. Надеюсь, что оно не станет последним решением для Беллы.

А что если она очнется и скажет, что, даже не смотря на всю любовь, она не готова терпеть такую боль и ужас и рисковать жизнями своих родных. Вдруг она попросит меня оставить ее в покое. Разум подсказал, что это будет правильно и справедливо с ее стороны, и я покорюсь ее воле...

Но я только представил, как ее манящие губы произносят «уходи», и мне захотелось упасть на колени, чтобы молить ее о позволении остаться с ней.

Ведь больше всего страдаешь тогда, когда почти получил желанное, когда уже протянул руку, чтобы схватить его, но оно выскользнуло из-под самых кончиков пальцев и растаяло в небытие. Ведь труднее всего забыть ту мечту, которая почти стала явью.

Тут дверь палаты приоткрылась, застав меня врасплох, и я резко отпрянул от Беллы. На пороге стояла женщина чуть старше тридцати лет с бледной, но загорелой кожей с небольшими веснушками и карими глазами. А каштановые волосы были коротко подстрижены и уложены в естественные кудри.

- Это же Рене! - догадался я.

А в это время в ее мыслях возникло ощущение оплошности. Когда она увидела меня, то подумала, что ошиблась палатой, но ее взгляд скользнул по кровати, и она узнала свою дочь.

- Здравствуйте! – обратился к ней я, - Вы наверно, мама Беллы? Я – Эдвард Каллен, ее друг.

Она недоверчиво переводила взгляд с дочери на меня, а потом засмущалась из-за своего долгого молчания и подошла ко мне:

- Здравствуй, Эдвард! Приятно познакомиться, можешь называть меня Рене, - она улыбнулась, и я заметил, что Белла на нее очень похожа, как внешне, так и некоторыми манерами и чертами характера.

Мне было интересно встретиться с ней. Я ожидал, что если разгадаю ее мысли, то смогу услышать и мысли Беллы, как это не получилось с ее отцом, но опять ошибся. Тайна сознания Беллы была уникальна!

У Рене был странный рассудок, неглубокий и волнительный. Она как ребенок, целиком отдавалась эмоции, а через некоторое время полностью переключалась на другую.

Сначала она чувствовала себя со мной неловко. Как и остальные люди, она отметила мою физическую привлекательность, но ее больше волновало, что подразумевается под словом «друг», которым я ей представился при знакомстве. Она хотела бы знать больше, но стеснялась спросить, так что ей оставалось полагаться на свои домыслы.

Как и просила Элис, я вел себя безупречно, ничего лишнего. В меру дружелюбия и расположенности к общению. Но она зорко и изучающе следила за мной: как я поправляю подушки у головы Беллы, как я не отходил от нее почти круглосуточно, а спал в палате сидя в кресле. Замечая эти и другие мелочи, она решила для себя, что я люблю ее дочь. Вот от кого Белле досталась проницательность!

Элис, как и обещала, навестила Беллу еще раз перед отлетом в Форкс. Она была бесконечно рада познакомиться с Рене. Да и той Элис весьма приглянулась!

- Какая очаровательная и добрая девушка, - думала мама Беллы, - Никогда не встречала человека, от которого буквально разлетаются положительные флюиды!

Но визит сестры был коротким, и у меня в который раз возникло смутное ощущение, что она хочет что-то от меня утаить. Перед уходом, она серьезно посмотрела на меня и опять показала, как Белла вышла из комы!

- Это видится все яснее, Эдвард! Передавай ей от меня привет и пожелание скорейшего выздоровления.

И она вышла, сославшись, что ей пора на самолет.

Через несколько часов после Рене прибыл Чарли, рейс в Сиэтле отложили на полчаса, и он очень переживал из-за задержки. Рене в это время отправилась домой, переодеться и созвониться с Филом, так что в палате я был один.

Услышав волнения Чарли еще у стойки регистрации, я поспешил уйти из палаты. Подумал, что ему лучше сначала увидеть дочь, а потом вернусь я, чтобы выслушать все, что он обо мне думает. Но я не отправился далеко и подслушивал его размышления, когда он был у Беллы.

Его мысли отражали смесь эмоций – тревогу за дочь, небольшую радость, что самое страшное уже позади, злость на меня. А еще он очень страдал, что не удержал Беллу дома:

- Надо было запереть ее в комнате, и она была бы цела, - думал он.

Но слышать такие четкие мысли от Чарли было редкостью. Все остальные напоминали клубок спутанных ниток, обрываясь на полуслове одной и начинаясь с середины второй.

Дав Чарли десять минут, я вернулся в комнату. Если честно, я ожидал худшего. Видимо, Элис четко объяснила ему, что так же, как я был виновен в отъезде Беллы, настолько же я стремился исправить свою ошибку и вернуть ее в Форкс. А Карлайл и вовсе оказался спасителем и оказал Белле первую помощь. Все сложилось не так уж плохо.

Чарли разговаривал со мной, но очень сдержанно. Расспросил о состоянии Беллы и о том, какие прогнозы дают врачи, и я ему рассказал, что она очень скоро выйдет из комы. Хотя это были не слова медиков, а Элис, но факт должен был остаться фактом.