Сны инкуба - Лорел Гамильтон

Ричарда чуть отпустило, острота наслаждения спала. Головаего лежала на бедре Жан-Клода, руки свободно лежали в его руках. Либо он былслишком увлечён сексом, чтобы об этом думать, либо ему было все равно. Оноборотень, и против обыкновенного физического контакта с кем-нибудь ничегопротив не имеет. Оборотни, черт бы их побрал, даже спят голые в куче, какщенята, но Ричард всегда проводил очень резкую черту между оборотнями ивампирами. Вампирам такой тесный и личный контакт не полагается. Точка.

Сейчас он повернул голову поудобнее, используя бедроЖан-Клода как подушку, чтобы смотреть на меня, не выворачивая шею. При этом онотнял руки у вампира, но голову не убрал, и они потрясающе смотрелись вдвоём нафоне тёмной стены и алых простыней, оба голые, оба чертовски правильные. Какбудто я всю жизнь ждала, чтобы вот так их увидеть. Если бы мы все не держалищиты плотно, я бы задумалась, моя эта мысль или чья-то чужая.

— Дай мне несколько минут, иначе следующее, что мысделаем, будет последним, и долго не продлится. Бог мой, ты и раньше здоровоумела, но совсем не так. — Он повернул голову, чтобы глянуть в лицоЖан-Клода. — Это ты её научил?

— Отчего это все мужчины думают, будто только мужчинаможет научить женщину хорошему сексу? — спросила я.

Ричард повернулся опять ко мне и улыбнулся — такой спокойнойулыбки я у него уже сто лет не видела.

— Ты хочешь сказать, что тебя этому научила другаяженщина?

Он поддразнивал меня и не скрывал этого.

Игривая интонация вызвала у меня улыбку:

— Нет, я своим умом дошла. Я же тебе говорила, ятренировалась.

Он повернулся опять к Жан-Клоду, который любезно ответил наего взгляд.

— На тебе?

Жан-Клод улыбнулся:

— Non, mon ami, я хорошо оснащён, но не настолько,чтобы помочь ma petite освоить эту технику.

Ричард снова посмотрел на меня, и выражение его лица былотем, что я последнее время часто видела — не слишком довольное.

— А на ком?

— Давай договоримся, Ричард: ты не будешь спрашивать омоих любовниках, а я — о твоих любовницах.

— В смысле?

— В том смысле, что не будь ты ликантропом, я быникогда с тобой так не стала делать, пока ты не доказал бы, что у тебя нетболезней. Даже от орального секса можно подцепить СПИД, гонорею, гепатит имного ещё чего. Но ты, к твоему счастью, ничего подцепить не можешь.Ликантропия уничтожает все болезни, кроме себя самой, так что ты здоров. Тыхотя бы знаешь, со сколькими бабами спал из своей стаи и стаи Верна?

— Да, — ответил он, все ещё злясь.

— А я узнаю эту цифру?

— Нет.

— Все равно могу спорить, что она и близко не подходитк количеству любовников в моей постели.

— Кажется, ты говорила, что не следишь за моимидействиями.

— Кое-что слышала. Достаточно, чтобы знать, что эточисло уже трехзначное или близко к тому. Так что давай не будем строить из себяни собственников, ни праведников. Строительный материал в обоих случаяхнеподходящий.

Он закрыл лицо руками и издал звук — почти рычание.

Жан-Клод посмотрел на меня, стараясь придать лицунейтральное выражение, но не до конца в этом преуспев. Мы близко как никогдаподошли к созданию истинного триумвирата, и вот, мы с Ричардом готовы всеиспортить.

— Ладно, ты права, права. Если у нас все получится, тоты права, — сказал Ричард.

Только я увидела выражение облегчения и удивления на лицеЖан-Клода. Когда Ричард опустил руки и сел, лицо вампира было вновьблагожелательно и непроницаемо.

Но выражения удивления на моем лице хватило нам обоим.

Ричард улыбнулся мне, хотя глаза его все ещё былинедовольными.

— Я хотел, чтобы ты пришла в эту постель, и не станувсе ломать своим глупым поведением. — Улыбка его стала светлее, дошланаконец до глаз. — Ладно, я постараюсь не быть дураком, хотя последнеевремя это у меня не слишком получалось…

— Аналогично, — ответила я.

Улыбка его стала теплее.

— Меняемся местами.

— Что? — нахмурилась я.

— Меняемся местами. — Он отодвинулся от Жан-Клодаи похлопал по кровати рядом с ним. — Давай сюда.

Я все ещё хмурилась, но не сердито. Скорее озадаченно.

— Зачем?

— Услуга за услугу.

— Чего?

— Ложись, — велел он и снова похлопал покровати. — Пусть Жан-Клод держит тебя за руки.

Я не смогла удержаться, чтобы сильнее не наморщить лоб.

— Я за спинку руками не хватаюсь. Мне руки держать ненадо.

— Я ощутил, насколько он силён. Он сможет тебяудержать, чтобы ты не вырвалась.

Я посмотрела ему в лицо.

— Я буду вместо верёвок, — пояснил Жан-Клод.

Ричард кивнул, не сводя глаз с меня.

— А что ты будешь делать, пока Жан-Клод будет менядержать?

— Что захочу.

Я ещё сильнее нахмурилась.

— Хм, мне бы хотелось чуть подробнее.

— Ты мне не веришь?

Глядя на выражение его лица, я чувствовала желание сказать,что не верю. Будь мы вдвоём, я бы вряд ли позволила ему связать меня, непредставив подробного списка последующих действий. Но Жан-Клоду в качествесудьи я доверяла. А этому новому, более соблазнительному и более разумномуРичарду — не знаю пока.

— Всякий, кто спрашивает «ты мне веришь?» или «ты мнене веришь?», доверия не заслуживает.

— Так что ты мне не веришь, — заключил он, иулыбка его слегка увяла.

— Я этого не говорила.

— А что же ты сказала, ma petite? — спросилЖан-Клод.

— Я сказала «да».

Ричард нахмурился озадаченно. У Жан-Клода на лбу залегламорщинка — то есть учитывая его непроницаемость, он мрачно нахмурился.

— Да, — сказала я.

Жан-Клод улыбнулся. Ричард не сразу сообразил.

— Да, — повторил он. Я кивнула.

— Да, — сказал он ещё раз. Я снова кивнула.

Он улыбнулся, и улыбка была чудесной. Та улыбка, от которойон кажется моложе, свободнее, больше… больше похожим на себя самого.

Я сама почувствовала, как расплываюсь в улыбке, не в силахостановиться и не желая останавливаться.

— Да, — сказал он, улыбаясь.

— Да, — повторила я.

— Наконец-то, — сказал Жан-Клод, и он тожеулыбался.