Республика воров - Скотт Линч

Спустя несколько минут в дверь постучали.

Джасмер немедленно испустил протяжный стон, в котором смешивались боль и наслаждение. Без Джасмера Монкрейна было не обойтись – только он мог правдоподобно изобразить голос барона Булидаци.

Локк приоткрыл дверь купальни. На пороге стояла Нериса Маллория с деревянным ларцом, обитым железными полосами. Один охранник высился у нее за спиной, а второй ждал в карете.

– А-а-а-а-х! – стонал Монкрейн. – О-о-о-о-о бо-о-о-ги!

– Госпожа Маллория… – Локк, кашлянув, застенчиво отвел взгляд. – Входите. Милорд велел вас сразу впустить.

– Где вино, скоты нерасторопные?! – крикнул Монкрейн из парилки.

Галдо суетливо поставил на поднос бутылку и два бокала.

Маллория вошла в купальню, охранник почтительно закрыл дверь и остался ждать снаружи.

– Гм, весьма неожиданно… – Маллория осторожно переступила через разбросанную по полу одежду. – Я должна передать ларец барону Булидаци и получить расписку.

– Понимаете, после спектакля милорд неудачно оступился и вывихнул ногу, – объяснил Локк. – Теперь шагу сделать не может. Мы лекаря ждем, а Верена… Верена Галанте барона, гм, утешает.

– Ах, утешает… – понимающе произнесла Маллория.

– О-о-о-о-ох! – снова застонал Джасмер, потом раздался звучный шлепок. – Нет-нет, не останавливайся! Эй, лодыри, где мое вино?! Несите скорее!

Дверь парилки распахнулась, из нее вырвались густые клубы пара. На пороге возникла Сабета в небрежно накинутом на плечи халате, нисколько не скрывавшем обнаженной груди. Заметив Маллорию, Сабета испуганно взвизгнула, укуталась в халат и прикрыла за собой дверь.

– Ой, извините, – развязно хихикнула Сабета. – Милорду нужен покой, уход – и вина побольше. – Она нетерпеливо прищелкнула пальцами, и Галдо протянул ей поднос с бутылкой и бокалами.

– Да-да, покой и уход, – ухмыльнулась Маллория. – И все хвори как рукой снимет.

– Маллория? Что, Маллория пришла? – осведомился Джасмер.

Локку пришлось отдать должное мастерству Монкрейна: голос был совершенно неотличим от баронова, разве что раздражительности в нем было побольше.

– Маллория! Эй, не уходи, я через пару бутылок освобожусь и тебя приму!

Сабета унесла вино в парилку, и вскоре из-за двери послышались взрывы басовитого хохота и тоненькое хихиканье.

– Не нужен мне бокал! Дай сюда бутылку! Вот, а сама займись…

Локк в притворном изнеможении прислонился к стене и напустил на себя чрезвычайно смущенный вид. Галдо понуро уселся в дальний угол.

Стоны и восклицания Джасмера перемежались странной возней, визгом и шлепками. Так продолжалось довольно долго. На лице Маллории проступило раздражение.

– Вообще-то, у меня господский перстень-печатка есть… – нерешительно сказал Локк.

Маллория вопросительно изогнула бровь.

– Он мне его для сохранности передал, пока… ну, чтобы не потерять. Если вы не возражаете…

– Что ж, если барону Булидаци некогда на меня время тратить, то его занятий я прерывать не намерена, – язвительно сказала она.

Маллория опустила ларец на столик, уставленный бутылками, сняла с шеи ключ, отперла замок, а потом вручила Локку лист пергамента. Локк, ознакомившись с написанным, поднес палочку воска к пламени масляной лампы, потом обмакнул перо в чернильницу, размашисто вывел на пергаменте слово «ПОЛУЧЕНО», капнул растопленным воском на страницу и вдавил в лужицу перстень Булидаци.

– Ларец придется вернуть, он мне для завтрашнего представления нужен, – предупредила Маллория.

– А вы утром пришлите кого-нибудь на постоялый двор госпожи Глориано, – предложил Локк. – Ах да, милорд просил… – Он вытащил из кошеля на поясе две серебряные монетки и вручил Маллории. – Вот вам за труды и все такое…

«И за молчание», – подумал он, решив, что в Эспаре, как и в Каморре, деньги служат прекрасным извинением разнузданного поведения.

Маллория благодарственным жестом приложила монеты ко лбу:

– Большое спасибо. За ларцом завтра посыльный придет.

Локк запер за ней дверь купальни и распахнул дверь парилки. Оттуда вышел Монкрейн с початой бутылкой в руках. За ним последовала Сабета в халате и до смерти перепуганный Эшак. Все собрались вокруг ларца и изумленно уставились на груду медных монет, среди которой поблескивало серебро.

– Ого! Я столько денег в жизни не видывал! – зачарованно протянул Эшак. – А ларец тяжелый, наверное.

– Тьфу ты, – вздохнула Сабета. – Об этом мы и не подумали… Куда теперь все это богатство девать? Актерам сейчас его не раздашь… Деньги ведь якобы вместе с Булидаци пропасть должны.

– Может, у госпожи Глориано на постоялом дворе припрятать? – спросил Эшак.

– Нет, после того как узнают о трагической смерти барона в пламени пожара, к госпоже Глориано констебли заявятся, начнут все обыскивать – для порядка или со скуки.

– Вот только не говорите, что деньги надо из города как-то вывезти! – возмущенно заявил Монкрейн.

– Нет, конечно, – успокоил его Локк. – Себе мы возьмем ровно столько, чтобы на дорогу в Каморр хватило, а остальные – все ваши. Надо лишь придумать, как незаметно причитающиеся доли выплатить, чтобы никто на виселицу не угодил.

Монкрейн задумчиво уставился на ларец, а потом, щелкнув пальцами, воскликнул:

– Отнесем его к Сальварду! Ну, к Бессоннику Сальварду, поверенному и стряпчему. Он лишних вопросов задавать не будет. Он деньги на хранение часто принимает – у него много клиентов, которые счетным домам не доверяют. За свои услуги он, конечно, платы потребует, но теперь мы себе это можем позволить. Вот я сам к нему ларец и отнесу.

– А я вас провожу, – добавил Галдо, угрожающе сложив руки на груди.

– Да-да, разумеется, – согласился Монкрейн с улыбкой, что расползлась до самых ушей. – Вот ты ларец и понесешь. И карету надо нанять, а то пешком через весь город тащиться несподручно.

– Я этим займусь. – Локк направился к двери. – А вы тут приберите.

– Чем больше беспорядка, тем убедительнее, – возразила Сабета и швырнула бокал в бассейн. – А вино по полу разольем или вот в сточные лотки выльем. Так сразу будет ясно, что барон Булидаци был в сильном подпитии, когда с ним… несчастный случай произошел.

– Здорово придумано! – воскликнул Локк. – Ладно, вы тут веселитесь, а я за каретой пойду. И заодно предупрежу хозяев аквапирии, что барон еще часик в купальне поплещется. А потом Кало телегу из конюшни выведет, мы все в соседнем квартале соберемся и двинем на постоялый двор. А там и до завершения сегодняшнего спектакля недалеко.

В половине седьмого вечера Кало, Локк, Сабета и Эшак неторопливо катили на телеге по эспарским улочкам. Театральный реквизит покоился под холстиной. До постоялого двора они доехали без приключений, никем не замеченные.