Четыре после полуночи - Стивен Кинг

– Как вы себя чувствуете, Сара? – спросил он.

– Неважно, Сэм, – ответила она усталым голосом. – Бессонница… аппетита нет… меня донимают жуткие мысли… причем мне кажется, что это не мои мысли… и страшно, страшно тянет выпить. Дай мне сейчас волю, и я пила бы, не зная удержу. Даже наши встречи не помогают. Впервые в жизни – не помогают.

Она закрыла глаза и заплакала. Бессильно и безнадежно.

– Правильно, – спокойно промолвил Сэм. – Так и должно быть. Ей только и надо, чтобы вы снова ударились в пьянство. Она ждет… но это вовсе не значит, что она тоже лишилась аппетита.

Сара открыла глаза и в недоумении посмотрела на него.

– Что? Сэм… о чем вы говорите?

– Наверное, об упорстве, – ответил он. – О дьявольском упорстве. Вся эта нечисть умеет затаиваться и ждать. Коварство и упорство – вот что делает их такими опасными и всемогущими.

Сэм разжал кулак, показав свою ладонь и липкий комок красной массы на ней.

– Вы это узнаете, Сара?

Она отдернулась, словно ужаленная. Обе руки взлетели к затылку. Глаза ее расширились, вмиг утратив отрешенный вид. В них засверкали ненависть и… страх.

А искорки были серебристые.

– Выбросьте эту гадость! – хрипло прошептала она. – Выкиньте эту дрянь подальше!

– Я ведь с вами сейчас разговариваю, Сара, – твердо сказал Сэм. – Не с ней, а с вами. Я люблю вас, Сара.

Глаза Сары снова были полны печали.

– Да, – промолвила она. – Возможно. Но лучше, наверное, если вы меня разлюбите.

– Сара, я хочу кое о чем попросить вас. Пожалуйста, повернитесь ко мне спиной. Вон поезд идет. Смотрите на него и не оборачивайтесь, пока я вам не скажу. Хорошо?

Вдруг Сара яростно ощерилась, в глазах вновь засверкала ненависть.

– Нет! – выкрикнула она. – Ни за что! Оставьте меня в покое! Уйдите! Убирайтесь отсюда!

– Вы и правда этого хотите? – спросил Сэм. – Подумайте хорошенько, Сара. Вы ведь сами сказали Рудольфу, где я могу вас найти. Так вы хотите, чтобы я ушел?

Она вновь закрыла глаза. Губы предательски задрожали. Затем веки затрепетали и раскрылись. В глазах стояли слезы и немой ужас.

– О, Сэм, помогите мне! – воскликнула Сара. – Что-то со мной творится, и я не могу понять, что мне делать!

– Я знаю, что надо делать, – решительно сказал Сэм. – Положитесь на меня, Сара. Помните, что вы мне говорили тогда, в той библиотеке? Честность и вера. Помните? Полная противоположность страху. Честность и вера. Что скажете?

– Не знаю, – задумчиво прошептала Сара. – Это так трудно. Верить. Верить и доверять.

Сэм смотрел на нее в упор, не отрывая взгляда.

Вдруг верхняя губа Наоми вздернулась, а нижняя – на долю секунды – выпятилась в форме трубочки.

– Пошли вы в задницу! – проревела она. – Понятно вам, Сэм Пиблс? Убирайтесь вон!

Сэм продолжал смотреть во все глаза. Вдруг она вздернула руки и устало прижала пальцы к вискам.

– Господи, Сэм, я не хотела… Простите. Сама не понимаю, что на меня нашло. Голова, Сэм… Господи, она просто раскалывается!

Тем временем поезд, отчаянно гудя, прогромыхал по мосту через Провербия-Ривер. Это был дневной товарняк, который шел транзитом, не останавливаясь до самой Омахи. Сэм уже видел локомотив и первые вагоны.

– Времени у нас в обрез, Сара. Нужно действовать. Отвернитесь от меня и смотрите на поезд.

– Хорошо, – вдруг согласилась она. – Не знаю, что вы задумали, Сэм, но я на все согласна. Если же вдруг поймете, что у вас не получается, то просто столкните меня вниз, под колеса. А остальным скажете, что я сама спрыгнула. – Наоми устремила на него молящий взгляд. – Наши знают… они сами видели, как я себя чувствовала в последнее время. От них ведь ничего не скроешь. Вам поверят, вот увидите. Я ведь и в самом деле не могу больше это вынести. Я не хочу, чтобы так продолжалось. А главное, Сэм, я и на самом деле готова наложить на себя руки.

– Замолчите! – твердо сказал он. – Мы не станем говорить о самоубийствах. Смотрите на поезд, Сара, и помните: я люблю вас.

Наоми отвернулась и посмотрела на поезд; до него было около мили, он быстро приближался. Приподняв обе руки, она снова притронулась к своему затылку. И Сэм… увидел то, что высматривал. Прямо на белоснежной шее. Он знал, что менее чем в полудюйме проходит ствол ее мозга, и содрогнулся от отвращения.

Мерзкое волосистое образование было покрыто паутинкой белых нитей, под которым скрывалось оно – розовая масса, пульсирующее желе, которое сокращалось в такт биению сердца Наоми.

– Оставьте меня в покое! – вдруг завизжала Арделия Лорц голосом женщины, которую так любил Сэм. – Убирайтесь отсюда, вы, ублюдок хренов!

Однако Сэм не обращал внимания. Приподняв сзади волосы Наоми, он спросил:

– Вы можете различить номер на локомотиве?

Она лишь слабо простонала в ответ.

Сэм раскатал липкий, пропахший солодкой комок в лепешку размером чуть больше паразита, затаившегося на нежной шее любимой.

– Продиктуйте его мне, Сара. Мне нужны эти цифры.

– Два… шесть… о, Сэм, какая нестерпимая боль… словно кто-то пытается разорвать мой мозг на две половинки…

– Не отвлекайтесь, Сара, – прошептал Сэм, прикладывая красную лепешку к омерзительной пульсирующей массе.

– Пять… девять… пять…

Сэм плотно прижал лепешку к розовой пакости и придавил, чувствуя, как барахтается тварь под липким покрывалом.

А вдруг она вырвется на свободу? Вдруг вылезет, прежде чем я смогу ее отодрать? Ведь вся эта штуковина насквозь пропитана концентрированным ядом… что, если он прольется?

Локомотив пронзительно засвистел. И в этом громком свисте потонул возглас боли.

– Не двигайтесь!

Сэм рванул лепешку на себя, одновременно подворачивая ее края и сжимая. Есть! Тварь была пленена в липкой массе, где извивалась и пульсировала, словно крохотное сердечко. На шее Сары остались три крохотные красные точки, как от булавочных уколов.

– Прошло! – выкрикнула Сара. – Сэм, меня отпустило!

– Нет еще, – с мрачной решимостью произнес он.

Красный комок на его ладони судорожно сжимался и разжимался. Гадина рвалась на свободу. Если она…

Поезд уже миновал депо и платформу, возле которой когда-то человек по имени Брайан Келли швырнул Дейву Данкену несколько монет прямо в придорожную грязь. Состав стремительно приближался.

Сэм побежал к рельсам.

– Сэм, куда вы?

– Сюда, Арделия! – хрипло пробормотал он.