Эра войны. Эра легенд - Майкл Дж. Салливан

От этих слов и от звука собственного имени девушку пробрал холод.

– Но в песне говорится, что в омуте находится вход в Рэл, – пролепетала она.

– Стены, разделяющие тот и этот свет, здесь особенно тонки. – Мьюриэл отложила вязание и соединила два указательных пальца. – Мертвые отправляются в Пайр по реке. Она впадает в другую, побольше, точно так же, как река Итиль впадает в болото. Наш мир и загробный повторяют друг друга, а омут – точка их пересечения.

– Откуда вы знаете?

– Мне рассказали.

– Кто?

Мьюриэл добродушно улыбнулась. Брин не поддалась ее обаянию.

– Понимаешь ли, духи, у которых есть камень, доплывают по реке смерти как раз досюда, до устья, а потом погружаются на дно, в Пайр. Те же, у кого нет камня, остаются на поверхности и начинают блуждать. – Женщина обвела рукой свою уютную хижину. – Преграда между мирами тонка, поэтому их хорошо видно и слышно. Они часто приходят сюда, растерянные и испуганные, не понимающие, что делать дальше. Я зову их в дом, приглашаю посидеть у огня. Мы разговариваем. Они рассказывают о своей жизни, о тех, кого любили, о том, чего боятся, о чем сожалеют. В конце концов поток слов иссякает, и они просто смотрят в огонь. Тогда я предлагаю им камень. Некоторые тут же все понимают, до некоторых почему-то не сразу доходит. «Он нужен, чтобы попасть в Пайр», – говорю я. Духи пытаются взять камень и, конечно, не могут. Тогда приходится объяснять, что камень – только символ, поэтому не должен быть большим. Когда человека хоронят как полагается, все происходит само собой, а здесь, сидя у огня, нужно постараться, чтобы доходчиво объяснить. Конечно, бывают те, кто не хочет ничего слышать. Озлобленные… – Мьюриэл печально покачала головой. – Некоторые так злы на своих родных, что отказываются от камня и отправляются обратно, желая наказать их.

– Маны, – произнес Тэш.

Мьюриэл кивнула.

– Бывают и такие, кто не хочет признать правду о своей смерти. Растерянные и отчаявшиеся, они блуждают по миру и в конце концов возвращаются туда, где жили раньше, где были счастливы или где умерли.

– Разве не странно, что к вам все время приходят мертвые? – спросила Мойя.

– Я привыкла. Давно здесь живу. Странно, когда приходят живые, тем более восемь сразу. А еще песня, «За цепью гор». Удивительно, что ее до сих пор не забыли. Кто вас ей научил?

– Малькольм, – с гордостью заявила Тресса.

– Откуда он знает обо мне?

– Ему ведомо все на свете.

– Сомневаюсь. Если он отправил вас в Эстрамнадон через Пайр, значит, не так много ему и ведомо. – Женщина вернулась к вязанию, покачивая головой, словно мать, пятилетний сын которой взахлеб рассказывает, что собирается сбежать из дома и стать разбойником. – В Пайр может попасть только мертвый, а если уж попадет, то обратно не вернется. В этом главное свойство смерти: она окончательна и бесповоротна. Дух отделяется от тела, а тело превращается в прах, и весьма быстро. Поэтому, даже если вы и вернетесь из загробного царства, что невозможно, ведь двери запираются на замок, у вас не останется тел, в которые вы могли бы воплотиться.

При слове «замок» Тресса улыбнулась и положила руку на грудь.

– Видите ли, мы не знали, в чем состоит план, – оправдалась Мойя. – Про Рэл нас никто не предупреждал. – Она выглянула в окно. – Произошла ужасная ошибка. Мне очень неловко, но там льет как из ведра… Вы не против, если мы переждем у вас дождь? Мы не доставим беспокойства. Снаружи холодно, а мы совсем промокли. Можно нам остаться?

Мьюриэл внимательно посмотрела на Трессу, по-прежнему прижимающую руку к груди.

– Оставайтесь, сколько хотите.