Лезвие бритвы - Иван Ефремов

В купании принимали участие все, кроме Тиллоттамы. Став женой Даярама, она не в силах была перейти границы старинных правил, хотя любила купаться в море вместе с Даярамом или с итальянками без мужчин. Танцовщица устроилась в глубокой тени под тентом, а остальные шестеро с блаженными физиономиями погрузились в небесную по цвету, прохладную воду. Сима не могла отказать себе в удовольствии нырнуть с вышки и принялась прыгать ласточкой и вертеться в воздухе под одобрительные крики пятерки менее искусных пловцов. Только Леа решила посоревноваться с русской гимнасткой и бросилась с самой высокой площадки.

Сима поднялась, в свою очередь, и обдумывала трюк, встав на конец пружинящей доски. Все остальные уселись на дальнем конце бассейна. Чезаре, не сводивший глаз с Симы, следил за молодой женщиной, медленно покачивавшейся на ярком свету, точно статуэтка из черного дерева и светлой бронзы. Леа тихонько толкнула художника.

– Восхитительно, – шепнул Чезаре, – и в то же время линии ее фигуры кажутся мне какими-то диковатыми.

– Неправда! – шепнула Леа.

– Ну, не так выразился. Не дикими, а неожиданными, и от этого еще более красивыми. Именно так! Неожиданный изгиб тут, впадинка там…

– Наш Чезаре даже забыл прикинуть вайтлс, – заметила Сандра.

– Как бы не так! Давно установил: 34–24 – 40. При росте сто шестьдесят. Это оригинально!

Сима подпрыгнула, запрокинулась назад и, описав спираль, погрузилась в голубую воду. Сандра подмигнула Чезаре, а Леа послала воздушный поцелуй плывшей к ним Симе. Чезаре, пригнувшись к уху Даярама, что-то шептал ему, темпераментно жестикулируя.

– Они составляют заговор? – шутливо спросила Сима, выходя на желтый, нагретый солнцем камень, обрамлявший бассейн.

– Вовсе нет, – ответила Сандра, – я думаю, что они спорят, кому лепить вашу статую. Посмотрите только на их хищные лица: художники увидели добычу.

– Чезаре – никудышный скульптор, – засмеялась Леа, – но он отличный рисовальщик.

– Скажите им, что моя статуя уже стоит в Москве в Третьяковской картинной галерее… – Сима помедлила и, видя почтительное удивление, отразившееся на подвижных лицах итальянок, закончила: – …и сделана за двадцать лет до моего рождения.

Итальянки засмеялись, но Сима продолжала серьезно:

– Все находят, что я ее копия, а если повторяется похожий образ – это значит, что таких, как я, много.

– Тогда можно лишь позавидовать России! – воскликнула Сандра. – Но вы должны обязательно увидеть статую Тиллоттамы работы ее мужа.

– Женщины, может быть, достаточно охладились и нащебетались? – крикнул Чезаре. – Поедем обедать. Синьора Гирина, мы заедем за вашим мужем, и вы присоединитесь к нам?

Сима отказалась. После дневного перерыва она должна была поехать в знаменитую на всю Индию школу танцев.

Гирин встретил Симу в условленном месте на Марк-Драйв, у памятника рыбакам.

– Милый, поедем на океан!

– Там акулищи! Пакость!

– Возьмем в провожатые эту отчаянную пару, Чезаре и Леа. Они с ножами и в аквалангах. Кстати, у меня маленькая победа: я показывала нашу гимнастику в школе танцев, и теперь они пригласили меня выступить по телевизору. – Он поднял ее на руках.

– Иван, это нечестно! И неприлично, все смотрят!

– Ничего подобного, кругом нет ни души.

– Не по-рыцарски. Пользоваться силищей, бросать в воздух! Это унижение свободной женщины! Чувствуешь себя очень маленькой… Ты смеешься надо мной, ну-ка посмотри мне в глаза! Что-то у тебя есть, какая-то хвастушка.

– Угадала. Помнишь мою лекцию у художников? Мои соображения насчет красоты. Оказывается, они совпадают с древней мудростью Индии. Послушай, что отец говорит сыну:

«– Принеси мне из сада плод дерева ниагродхи.

– Вот он, господин.

– Разломи его.

– Разломил, господин.

– Что ты видишь там?

– Семена, такие мелкие, что почти невидимы.

– Разломи одно из них.

– Я сделал это, господин.