От ведьмы слышу! - Надежда Первухина

Маша вопросительно глянула на вампира.

– Не у всех вампиров аллергия на кровь, – сказал тот.

Когда Маша вошла с Романом в офис, ей показалось, что она попала в чей-то дом с множеством комнат и комнатушек, обставленных прекрасной, стильной мебелью.

– Это демонстрационный зал, – пояснил вампир. – Здесь образцы интерьеров. Этим занимаюсь я. Вот, кстати, – он подвел Машу к уголку, где располагалась мини-гостиная. – Мой проект. Нравится?

Маша ничего не понимала в мебели. Какая разница, кожаный диван с двумя подушками или плюшевая софа с тремя? Главное, чтобы сидеть было удобно. Но Роман явно ждал похвалы, и Маша сказала, чтобы не обидеть его:

– Классно.

Вампир-дизайнер расцвел.

Потом он привел Машу в свой рабочий кабинет, где стены были увешаны эскизами стульев и комодов, усадил ее в кресло и вышел с обещанием вернуться через десять минут и принести кофе и бутерброды для своей утомленной прогулкой пассии.

Пассия же, едва за вампиром захлопнулась дверь, вскочила с кресла и принялась осматриваться.

Как оказалось, кабинет Романа Кадушкина состоял из двух частей. За дверью из матового стекла была маленькая светлая комнатка, похожая на мастерскую художника. Стояли два мольберта: большой и поменьше, на столе разбросаны коробки с красками и пастелью, к стенам приколоты листы с рисунками. Эти рисунки Маше понравились больше.

«Он же настоящий художник!» – ахнула она про себя, разглядывая наброски карандашом.

Потом она повернулась к большому, в половину ее роста мольберту, чтобы посмотреть, что изображено на натянутом холсте.

И тихо вскрикнула, увидев себя.

Только написанная маслом Маша выглядела чуть старше пятнадцати лет и стояла на холсте гордая и прекрасная, как королева. И наряд был королевский: длинное, с горностаевым шлейфом платье из алой парчи. И в руке та держала скипетр, а голову ее венчала корона.

– Тебе нравится? – спросил Машу бесшумно подошедший к ней со спины Роман. Маша даже взвизгнула:

– Как ты меня напугал!

– Извини, пожалуйста.

– Ой, нет, это ты извини. Я без спроса зашла в эту комнату.

– У меня нет от тебя тайн. Так тебе понравилась картина?

– Да. Только... Разве я такая?

– Такая, – с какой-то торжественной серьезностью ответил вампир.

– Ты замечательный художник! Правда...

– Живопись отвлекает... от мрачных мыслей, – как-то загадочно сказал вампир.

– А почему у тебя мрачные мысли? – скокетничала Маша. Мол, как это могут появиться мрачные мысли, если Роман находится в ее прекрасном обществе?!

Вампир смущенно потер переносицу и вдруг прочел:

Пожалуй, стану рисовать

Тот дом, в котором мы когда-то

С тобой любили жить богато

И не любили рисковать.

Ты выставляла там в окно

Герань, зацветшую пурпурно.

А я писал там каламбур, но

Ведь это было так давно!

Мы завели кота, и кот

Мурлыкал, ластился и охал...

Его я нарисую охрой,

Округло, нежно и легко.

А где теперь тот кот и дом —

Картинка в раме, над кроватью...

Зачем же начал рисовать я?

Чтоб не забыть о счастье том...

Маша хотела было спросить, кто та, которая в Ром-кином стихотворении увлекалась разведением герани, но вампир уже, видимо, сам застеснялся своего поэтического всплеска и потому весьма будничным голосом предложил:

– Пойдем кофе пить.

Маша подчинилась и пошла пить кофе и листать роскошные глянцевые каталоги мировых мебельных фирм. И больше не разговаривала с вампиром о портрете девушки в королевском платье, изображавшем на самом деле графиню Варвару Кадушкину, в девичестве Собаньскую, почившую во цвете лет и бывшую матерью художника Романа.

... Когда они, как обычно, прощались возле Машкиной квартиры, дверь неожиданно открылась и на пороге появилась источающая ехидство Дарья Премудрая.

– Добрый вечер, – ядовито улыбаясь, поприветствовала она парочку. – Нагулялись?

– А тебе какое дело? – моментально вспыхнула Маша, а вампир смущенно потупился.

– Мне-то – ничего... И что, – Дарья оценивающим взором окинула Романа с головы до пят, – это и есть тот самый вампир?

– Тот самый, – покаянно подал голос Кадушкин-младший. – Позвольте представиться: Роман.

– Я в курсе. Как меня зовут, вы наверняка знаете.

– Дарья, простите, вижу, вы не в настроении. Я уже ухожу. Маша, я позвоню завтра.

– Нет, отчего же! – чуть ли не хором воскликнули обе сестрицы. – Заходите к нам! Будем ужинать... Роман поломался для вида, но вошел. В коридоре он немного задержался.

– Ваша мама молодец, – сказал он сестрам. – Поставила такое защитное поле мощное. К вам сюда не проберется ни одно враждебно настроенное существо.

– Не понимаю, – надменно сказала Дарья.

– Дашка не верит в магию, отрицает существование ведьм, вампиров и всех прочих. Ты, Рома, с ее точки зрения, не существуешь.

– Машка, прекрати свою неуместную иронию. Не вижу ничего смешного в том, что у человека есть свои убеждения! – отрезала Дарья. – Чем питается твой вампир? Крови у нас в холодильнике нет.

– У него аллергия на кровь. Можешь не волноваться. Компания расположилась в гостиной, где на полках дремали старые модели парусных кораблей.

– Здесь очень уютно, – похвалил обстановку вампир-дизайнер.

– Да? А я считаю это мещанской экзотикой, – срезала вампира Дарья. Она вообще держалась напряженно, видимо, не могла определить, как ей относиться к вампиру, то ли признать его существование, то ли продолжать изображать из себя диссидента в лагере конформистов.

– Дашка, не порть настроение. Скажи, что тебе просто завидно: я гуляла, а ты, как мышь, все сидишь со своими книжками...

– Ничего подобного! Было бы чему завидовать! Пустое времяпровождение.

– А вот и не пустое! Между прочим, Рома работает дизайнером интерьера. Вот. А еще он настоящий художник...

Дарья скептически поджала губы. Видимо, ей хотелось услышать, что этот гнусный вампир работает в морге или в ритуальной конторе. Другие профессии не подходили к его имиджу.

Однако хитрый вампир знал, как польстить неприступной Дарье.

– А кого вы сейчас читаете, Даша? – спросил он.