Клинок его Величества - Василий Горъ

— Я сейчас, ваша светлость…

Минут через десять, чуть не заиндевев от холода, я, наконец, заметила стоящий на подоконнике таз с горячей водой. И, кое-как перевязав растрепавшуюся за ночь гриву, принялась приводить себя в порядок…

…Маришка вернулась через двадцать. И, загадочно улыбаясь, протянула мне странный обрезок ткани, с которого свисала пара широких кожаных ремней:

— Вот! Под нижнюю рубашку надо надеть поддеву…

— Зачем она мне? — вытерев лицо полотенцем, поинтересовалась я.

— Для тренировок, ваша светлость! — заявила служанка. Потом развела в стороны ремни и шагнула ко мне: — Грудь поддерживать. Ее придумала прабабушка графа Аурона, и с тех пор в роду Утерсов них занимаются все женщины, у которых она есть. Ведь бегать, прыгать и особенно падать в поддеве намного удобнее, чем без нее…

Резонно рассудив, что отказываться от вещи, используемой уже тремя поколениями женщин, глупо, я послушно скинула с себя ночную рубашку, и, вытянув руки, с интересом уставилась в зеркало…

…Больше всего поддева напоминала очень короткий корсет: мягкая, но довольно плотная ткань обтягивала грудь со всех сторон, тоненькие металлические спицы, вшитые в лиф, не давали ей колыхаться, а наплечные ремни и шнуровка на спине позволяли утягивать поддеву так, чтобы она не мешала ни двигаться, ни дышать.

— Попробуйте-ка подпрыгнуть, ваша светлость! — попросила Маришка, закончившая затягивать плечевые ремни. И гордо посмотрела с таким видом, как будто сшила эту вещь сама.

Я подпрыгнула, оценила свои ощущения и благодарно посмотрела на служанку:

— Спасибо!

Девушка разгладила невидимую складочку на лифе и сокрушенно вздохнула:

— Маловата она для вас, ваша светлость! Боюсь, заниматься будет не очень удобно. Мне кажется, вам стоит заказать мэтру Вилиму поддевы четыре, а то и пять. Ваши мерки у него есть, шьет он быстро…

«Мэтр Вилим? Быстро?» — с ужасом подумала я. И, продев голову в ворот нижней рубашки, пробормотала: — Вроде нигде не давит… Да и зачем мне так много?

Служанка фыркнула, и, подав мне шоссы, пожала плечами:

— После тренировки с его светлостью графом Ауроном вашу одежду можно будет выжимать…

Я хмуро покосилась на окно, за которым все еще лил дождь, и вздохнула:

— Ее можно будет выжимать еще до того, как я дойду до Зала Воинов: на улице, вон, льет, как из ведра…

— Мы ж не в деревне какой, ваше ве-… ой, ваша светлость! — поправилась Маришка и виновато шмыгнула носом. — Чего-чего, а зонтов у нас предостаточно…

…Зонтов в доме Утерсов действительно хватало. Поэтому к дверям Зала Воинов я добралась совершенно сухой. Если, конечно, не считать того, что, шагая по лужам, слегка промочила сапожки. Взбежав на крыльцо, я жестом отпустила Маришку и осторожно потянула на себя дверь. И, удивленно замерла, почувствовав, как гудят стены, и сотрясается пол:

— Баммм… баммм… баммм…

Несколько шагов по коротенькому темному коридорчику, прикосновение к тяжеленной портьере — и я, отодвинув в сторону плотную черную ткань, снова застыла, уставившись на лоснящуюся от пота спину Утерса-младшего.

Зрелище оказалось таким волнительным, что я ненадолго вывалилась из реальности и забыла, зачем явилась в тренировочный зал…

…Скручивание корпуса — мгновение полной неподвижности — вращение бедрами — удар… Скручивание корпуса — мгновение полной неподвижности — вращение бедрами — удар…

Правый кулак Ронни с размеренностью кузнечного молота втыкался в небольшой кожаный мешочек, привязанный к вкопанному в пол массивному деревянному бревну. И раз за разом превращал его в блин. А по его спине, словно волны по штормовому морю, перекатывались мышцы.

— Баммм… баммм… баммм…

Представив, как приятно было бы прикоснуться к ним ладонью, я почувствовала, что начинаю сходить с ума. И, чтобы охолонуть, попыталась сравнить пластику Ронни с пластикой своего сводного брата.

Сравнение оказалось не в пользу последнего: в движениях Утерса-младшего было столько дикой, животной силы, что рядом с ним Коэлин казался ребенком, втихаря стащившим с подставки отцовский клинок. Девятый меч Делирии? Ха! На мой взгляд, Ронни справился бы с тремя Коэлинами сразу. Или с парой моих эдилье: ведь каждым ударом его кулака можно было запросто проломить грудную клетку медведю. Или убить быка!

— Баммм… баммм… баммм…

…Короткая пауза — и Ронни, подняв с пола до блеска отполированную палку, воткнул ее в одно из многочисленных отверстий в бревне. Потом отшагнул назад — и ставший привычным ритм ударов изменился:

— Баммм — баммм… баммм — баммм… баммм — баммм…

Пять десятков повторений с правой руки. Пять десятков — с левой. Короткая пауза, чтобы подвесить на бревно еще один мешочек. И новая смена ритма:

— Баммм — баммм-баммм… баммм — баммм-баммм…

…Вспомнить о цели своего прихода мне удалось только минут через десять, когда во время одного из жутких по мощности отбивов палка, торчащая на уровне груди Утерса-младшего, взяла и переломилась. Издав характерный «звон»…

— Это что, кемет? — ошарашенно воскликнула я. И, оценив толщину палки, перебитой голым предплечьем, перепуганно уставилась на предплечье Ронни: на мой взгляд, при ударе такой силы должно было пострадать не дерево, а рука!

Законник, услышав мой голос, мгновенно развернулся на месте, вытаращил глаза, и, зачем-то спрятав за спиной пойманный на лету обломок, растерянно пробормотал:

— Это… ты?

У меня оборвалось сердце:

— А ты ждал кого-то еще?

— Нет!!! — воскликнул он, мгновенно почувствовав перемену в моем настроении. — Я слышал, как открылась дверь, и подумал, что это — отец. Пришел посмотреть, насколько добросовестно я занимаюсь. Поэтому и не поворачивался… Я… я очень рад тебя видеть! Правда!!!

— Вижу… — заглянув в его глаза, успокоено выдохнула я. И, наконец, догадалась поздороваться: — Доброе утро!

— Доброе утро, милая… — Ронни сделал небольшую паузу и… ехидно посмотрел на меня: — Скажи, радость моя, что заставило тебя встать в такую рань? Неужели твое ложе оказалось недостаточно мягким, чтобы ты могла проспать до обеда?

«Шутить изволите?» — подумала я. И притворно нахмурилась: — Ложе тут ни при чем! Причина в другом: я не могла спать, так как искреннее возмущена твоим бессовестным поведением…

— Бессовестным?

— Угу!!! Помнишь, вчера вечером я попросила себя поцеловать? Скажи, тебе понравилось?

Законник покраснел до корней волос:

— Еще как…

— Так вот, вместо того, чтобы сделать ответный шаг, ты отвел меня в мои покои и пожелал мне доброй ночи! Скажи, по-твоему, это нормально?

Увидеть его движение я не успела: он вдруг оказался рядом, склонился к моему лицу, и… я на целую вечность вывалилась из реальности…