Гнев ангелов - Мара Вульф

Сегодня первый день, когда мне не кажется, что я хожу по битому стеклу, когда наступаю на ступню. Повязка стала в два раза меньше, и развязывать ее стало легче. Семьяса направляется к нам, когда я подхожу к одному из больших окон в салоне. Хотела бы я взглянуть на библиотеку отсюда. Тоска по брату и сестре одерживает надо мной верх. Они так близко, но недоступны для меня. Интересно, Люцифер разрешит мне посетить брата, если я попрошу его об этом? Я прислоняюсь к оконной арке. Скорее всего, нет, потому что риск слишком высок. Бездействие и неведение почти убивают меня. Уже почти две недели я нахожусь вдали от дома.

– Эй, – Семьяса берет меня за руку. – Не перенапрягайся, малышка. Лучше пожалей себя.

– Мун должна прийти в форму к испытаниям, – добавляет Наама свою ложку дегтя. Хоть она и предводительница стражи Люцифера, ей не стоит смотреть на меня свысока.

– Я буду в форме, – отвечаю я так вежливо, как только могу, ведь я пообещала Алессио постараться вести себя хорошо. – За меня можешь не беспокоиться. Рана на ноге почти затянулась.

– Пфф! – фыркает она в ответ. – Почему Люц ставит именно на тебя?

– Наама, пожалуйста, – говорит Алессио, на мой взгляд, слишком уж мягко. – Мун со всем справится. Ты могла бы быть добрее к ней.

К моему удивлению, ее светлые щеки краснеют, и она кивает.

– Я просто не хочу, чтобы все зависело от ее перепадов настроения. На карту поставлено слишком многое. – Сегодня на ангеле белый боевой костюм, а волосы искусно забраны наверх. Она выглядит как амазонка.

– Ой, правда, – шиплю я в ответ. – Кто бы говорил. Единственное, что поставлено на карту, – это существование моего вида, и, пока вы переживаете насчет потерянных драгоценностей и постройки вашего дворца, люди снаружи каждый день умирают. Невинные люди.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – надменно отвечает Наама. – Как ты думаешь, чем мы тут целыми днями занимаемся?

– Едите и играете в шарады? – язвлю я в ответ.

– Хватит уже, – прерывает нас Сэм неожиданно резко. – Наама, Люцифер просил тебя кое-что сделать. Кажется, тебе пора идти. Я потренируюсь с Мун, если ты не против, – обращается он к Алессио.

– Только простые упражнения, – требует юноша, смотря вслед Нааме и наблюдая за тем, как она расправляет крылья и запрыгивает на парапет. Вид ее крыльев завораживает даже меня.

– Ей нельзя выходить за пределы возможностей, а она сделает это, если ты не остановишь ее.

– Эй. Она вообще-то здесь. Прямо рядом с вами.

Алессио строго на меня смотрит.

– Твое тело все еще ослаблено, хотя ты и не хочешь этого признавать. Если ты будешь перенапрягаться, то можешь заболеть воспалением легких при малейшем дуновении ветра или даже хуже. Поэтому будь осторожна.

– Лучше воспаление легких, чем умереть на первом же испытании, – бормочу я. Сейчас я даже меч в руках держать не смогу, куда там сражаться.

– Я буду осторожен, – обещает Семьяса. – Да и вообще, ты же приходишь к нам каждый день и следишь за ее состоянием. Хотя это уже и не так необходимо, – дополняет он. После этого Семьяса смотрит вслед Нааме, которая отдаляется, взмахивая крыльями.

– Я буду делать это и дальше. – Из уст моего друга-пацифиста это звучит почти как объявление войны.

Семьяса ухмыляется и хлопает его по плечу:

– Делай все, что хочешь.

Следующие два часа Семьяса гоняет меня вверх и вниз по куче лестниц Дворца дожей. Он и не думает меня щадить. Я задыхаюсь, не получая кислорода. Весь лоб в поту, а по спине он стекает ручьями. Сначала ангелы других небесных дворов, проходящие мимо нас, раздражали меня, а теперь я вообще не обращаю на них внимания. Я рада уже тому, что не спотыкаюсь о свои собственные ноги.

– Мне очень жаль, Мун, но без этого никак, – извиняется Семьяса уже в третий раз.

Я киваю, потому что больше не в состоянии говорить. Невероятно, какой слабой я стала. Будто никогда в жизни и не сражалась. То, что мы делаем, – особенно после предупреждения Алессио, – совершенно неразумно, но абсолютно необходимо.

– Последний рывок до входа в наши покои, и ты сможешь отдохнуть.