Ведьма - Анна Никода

Утро началось с первыми лучами солнца — печка еще не совсем остыла, поэтому в доме было относительно тепло. Я подбросила поленьев, умылась и, зажав в зубах бутерброд с маслом, выскочила на улицу, на ходу влезая в куртку. Было холодно — сизое небо порошило мелким дождичком, оседавшим на траве, ни коровы, ни куры в такую погоду на улицу выходить не спешили. Первых пришлось выгонять с помощью кота (тот как конвоир проводил несушек в огород, где я торопливо набросила тент на тыквы), а коров — пинками. Увидев Машку, я замахала ей руками. Девица, гордо вышагивая в огромных резиновых сапогах и сунув руки в карманы снятой с чужого плеча куртки (мужского, потому что полы шлепали по голым коленям, а рукава были подвернуты едва не до середины), подошла.

— Теть Лис, я хотите, я вам секрет расскажу?

Я обдумала это предложение.

— Если только не слишком страшный.

— Меня скоро мамка заберет! — наклонившись к моему лицу, театрально прошептала она. — Бабке вчера звонила!

— Ммм… — несколько натянуто промычала я, открывая калитку и вытаскивая упрямую Буренку наружу. Та неохотно переставляла копыта, звеня колокольчиком. — И что, уедешь с ней, бабку бросишь?

— Не, с собой заберу, — серьезно ответила девица, перекатывая леденец во рту.

Так она с тобой и поехала.

— Маш, отведи этих упрямцев на поле? — меняя тему, попросила я. — Ты свою ведь ведешь?

— Ага! — подпрыгнула Машка. — Буся! Бусечка…

Бусечка, не будь дура, попыталась задом сдать обратно в калитку, но я уже ее захлопнула и жестоко развернулась спиной. Так, с этим разобрались. Теперь сарай вычистить…

Пока к десяти подтянулся Гришка, я уже заканчивала. Призывно брякнув калиткой, он прошелестел колесами тележки по земле.

— Ну что?

— Погоди… — пропыхтела, вытаскивая наружу чан с водой. — Еще нескромный вопрос, ты печи делать умеешь? Буржуйки.

Как оказалось, умел и морально уже подготовился. Я отвела его на огород, где сиротливо торчала железная бочка и с легким сердцем занялась другими делами. Спустилась в погреб, перебрала подсохшую картошку, разложив по мешкам, рассортировала морковку, свеклу и лук, вытащила наружу оставшиеся кочаны капусты и огромную терку в корыте… На этом действе задом кверху меня и застал участковый.

— Помочь, Алиса Архиповна?

Я застыла, наполовину еще в погребе, наполовину снаружи. Корыто тянуло вниз, правила приличия требовали показать гостю что-то кроме собственного зада. Перевесило корыто — мрачно рыкнув, я одним рывком вытянула его наружу и выпрямилась, сдув с лица влажные от пота волосы.

— Вас стучаться не учили, участковый? Или думаете, я тут трупы прячу?

В смеющихся и довольных (еще бы, такое зрелище!) глазах появилась укоризна:

— Алиса Архиповна, вот вы как обычно несправедливы, — вздохнул он, усаживаясь за стол. Я проследила за этими перемещениями с явным неодобрением. — А я, между прочим, добра вам желаю…

Я подозрительно прищурилась, не спеша садиться. Мужчина это заметил и едва видно вздохнул.

— Это вы о чем?

— Я тут целый фильм ужасов в лицах посмотрел и вы в нем — главный персонаж, — обвиняюще покачал головой участковый. Мои брови взлетели кверху. — Ритуалы темные творите, Алиса Архиповна. Кровь младенцев пьете и у быков молоко выкачиваете.

— Чего? — изумленно поперхнулась я, падая все-таки на стул. Опять двадцать пять! И кто на этот раз?

— Давеча быка в полночь доили… — притворно сочувствующим тоном сокрушался участковый. — А потом на нем же летали, хвостом заворачивали…

Я секунду сидела в прострации, сводя воедино все ниточки. Ну паршивцы! Ну я им устрою тетю-ведьму! До конца жизни зарекутся сплетни пускать!