Фандом 2.0 - Анна Дэй

Кашель постепенно превращается в слова:

– Ну давай, Ви, шевели ногами, надо идти.

«Знакомый голос. Кейти?»

Я пытаюсь выговорить имя подруги, но язык мне не повинуется.

– Какая ты тяжёлая, – произносит она.

Кейти просит меня очнуться, умоляюще бормочет и волочёт за собой. Её ладони крепко, до боли врезаются мне в подмышки. Нога пониже колена вспыхивает от боли – я на что-то наткнулась.

– Чёрт, – бубнит Кейти и снова кашляет.

Наконец я с трудом приподнимаю веки. Глаза ест дым, вокруг сплошная тьма, сквозь которую прорывается зловещее жужжание вперемешку с равномерным металлическим постукиванием – что-то крутится, как на шарнирах, металлические поверхности скрежещут друг о друга. Такие звуки иногда снятся мне в кошмарах. В вышине подмигивает зелёная лампочка, и краем глаза я различаю ножки упавших стульев, сорванный задник, осколки бокалов на чёрных, как ночное небо, досках сцены.

«Стулья, осколки, сорванные декорации… Это же “Комик-Кон”! Совсем недавно в зале было полно косплейеров, фанатов “Танца повешенных”, а теперь здесь только мы с Кейти. Странно». И даже в полусознании я понимаю, как это странно. А ведь в прошлый раз, когда мы перешли в другую вселенную, всё было очень похоже. Рассел Джонс и Джулия Старлинг тогда пропали… или, точнее, это мы – пропали.

И до меня доходит, что произошло. «Конец света! Мы всё-таки попали в книгу. Ещё раз!» От страха или от волнения, а может, и от того и другого вместе, моё сердце заходится громким стуком.

– Господи ты боже мой, Ви! Кто тебя так раскормил?!

Кейти перетаскивает меня через какое-то препятствие. Меня будто бьёт молния, по телу волной разливается адреналин; я чувствую, что снова могу стоять, ноги больше не болтаются как бесполезные тряпки. Я поворачиваюсь к Кейти, чтобы ей было удобнее перехватить меня за пояс, и мы, спотыкаясь и кашляя, тащимся к пожарному выходу, стараясь не упасть.

Кейти прислоняется к стене и ловит мой взгляд. Даже сквозь густой дым и охватившую меня панику я безошибочно понимаю, о чём она думает…

«Обратной дороги нет!»

И мы вместе открываем дверь.

– Элис —

Я онемела. Превратилась в пластиковую куклу, то есть стала такой, какой меня все и представляют. Я смотрю на своих лучших подруг, и в голове вертится единственная мысль: «Я должна быть с ними».

Сквозь жужжание толпы пробивается голос:

– Элис? Элис, это ты?

Прищурившись, чтобы разглядеть хоть что-нибудь сквозь застилающие глаза слёзы, я вижу Тимоти. Он шагает прямо ко мне. Никогда ещё не видела его таким расстроенным.

– Ох, Элис, какое счастье, что с тобой ничего не случилось. Я ничего не понимаю, правда. Всё так странно… – Он удручённо умолкает.

Рядом вырастает Рассел. Он говорит громко, чётко выговаривая слова, как будто играет роль.

– Машина скорой помощи уже в пути. Прошу всех очистить помещение и не фотографировать.

Он протягивает руку к парню в костюме Торна, и тот нехотя, криво ухмыльнувшись, вкладывает в ладонь Рассела свой телефон. Рассел удаляет последние снимки и возвращает телефон фанату.

Подоспевшие охранники настойчиво советуют разойтись, и толпа быстро редеет. Я опускаюсь на колени рядом с девчонками, касаюсь их рук. Ощущение вины давит, расплющивает, я едва перевожу дыхание.

«Опоздала».

Крепкие руки обнимают меня за плечи. Сначала хочется безотчётно опереться на этого сильного человека, но тут вступает разум: «До меня кто-то дотрагивается, а я даже не знаю – кто!» Я резко оборачиваюсь, чтобы взглянуть неизвестному в лицо.

Это Рассел.

Он сочувственно улыбается.

– Элис Аниме, неужели всё повторяется? А я был уверен, что «проклятие “Комик-Кона”» – просто шутка.

Моя нижняя губа мелко подрагивает.

– Какой необычный способ проявить сочувствие, – слышу я голос Дэнни.

Рассел покаянно качает головой.

– Ох, прости, мне так жаль, выпалил, не подумав.

– Ничего, всё нормально. – Я расправляю плечи, стараясь выглядеть достойно. – Действительно, крайне неприятное совпадение.

Входит команда скорой помощи – все в зелёных комбинезонах, двигаются решительно и уверенно.

Дэнни берёт меня за руку и ведёт к ближайшему креслу.

– Присядь, а то упадёшь в обморок.

Я послушно сажусь и обхватываю дрожащие колени. Дэнни успокаивающе улыбается. Я пытаюсь улыбнуться в ответ, однако губы не слушаются. Врачи склонились над моими подругами, подключают кислородные маски и проверяют у девчонок пульс, давление, дыхание. Спустя несколько минут Кейти и Ви уже на каталках, их увозят. Столько мыслей сейчас роится у меня в голове, столько всего надо обдумать и понять. Но это потом. Успеется ещё. Сейчас я должна попасть с девчонками в больницу.

– Можно мне с вами, в машине скорой помощи? – спрашиваю я проходящего мимо фельдшера.

Он качает головой.

– Нет. Поищите других попутчиков.

Я слишком устала и сбита с толку, чтобы добиваться своего девичьими чарами.

– Что же делать? – по-детски беспомощно оборачиваюсь я к Дэнни.

– Поймаем такси. Я поеду с тобой.

– Спасибо.

Рассел снова подаёт голос:

– Всё устроится. Я попрошу моего водителя отвезти тебя в больницу.

– Я тоже еду, – напоминает Дэнни.

Рассел лениво улыбается ему.

– Не выйдет, парень. С нами ещё Тимоти – мест нет.

Дэнни оборачивается ко мне, решительно сжимая в руке бороду Гэндальфа.

– Значит, встретимся в больнице.

Но Рассел уже тянет меня к двери.

– Ничего, – оборачиваюсь я к Дэнни. – Я пришлю тебе эсэмэску.

И только увидев внедорожник Рассела, я вдруг понимаю, что у меня нет телефона Дэнни.

До больницы я добираюсь как во сне. Звоню родителям Виолы и Кейти и рассказываю, что произошло. Каким-то чудом мне удаётся говорить спокойно и внятно. И даже когда мама Ви начинает рыдать, я сдерживаюсь.

Мы едем прямо за машиной скорой помощи и потому двигаемся довольно быстро, хотя машин на улицах прибавилось. Лучше всего меня, наверное, понимают сирена и синий проблесковый маячок на скорой. Вокруг всё так мирно, обыкновенно, как всегда, и жизнь идёт своим чередом, хоть у меня страшно болят от невыплаканных слёз глаза, а горло горит огнём.

Тимоти сжимает в руке смартфон и бросает взволнованные взгляды на в миллионный раз вспыхивающий экран.

«Ну конечно, журналисты уже прослышали о повторных случаях комы на “Комик-Коне”».