На тонком льду - Анна Осокина

Исха потянулась в полусне и с трудом открыла припухшие веки. Слишком много слез было пролито ночью: боли, радости, облегчения. Этот мужчина вызывал бурю эмоций, и она не знала, как совладать с этой стихией. Противоречивые чувства змеиным клубком пожирали ее изнутри. Каждое его прикосновение, каждое слово, каждый взгляд, направленный на нее – становился маленьким взрывом. Вот и сейчас он уже не спал, а лежал на боку напротив и разглядывал ее.

– Если ты не перестанешь на меня так смотреть, я снова начну реветь.

– И как же я на тебя смотрю? – он протянул руку и аккуратно, чуть касаясь, убрал с ее лица упавшую прядь волос. От этого по коже поползли мурашки.

– С таким... восхищением.

Он улыбнулся. Нежно. Искренне. Не только губами, но и глазами.

– Но что же мне делать, если я тобой восхищаюсь?

Она зарылась лицом в подушку, промычав что-то невнятное. Десница рассмеялся и снова развернул ее к себе лицом.

– Ты такая красивая, Исха, – он говорил это без тени улыбки. Говорил так, что невозможно было не поверить. – Ты поедешь со мной в Коревию?

– Поехать... с тобой?..

– А почему нет?

– Веренир, я не могу.

Видеть глубокую вертикальную морщину, прорезавшую его лоб, было невыносимо. Ведьма отвернулась.

– Но почему? Что тебе мешает?

В ушах как будто все еще звучал страшный кашель малыша, которого она оставила в своем доме. Чем дольше он остается без помощи, тем губительнее могут быть последствия.

– Помнишь, я говорила тебе о больном, которому очень нужно лекарство? Я не могу его подвести, иначе он умрет. Мне необходимо съездить в Вольмиру и спешить обратно.

– Жили же эти люди как-то без тебя раньше?

– Там другая ситуация, Веренир.

– Ты сказала – больной. Это мужчина, да?

– О чем ты говоришь?

Десница встал с кровати совершенно без одежды и начал искать, куда бросил ночью некоторые детали гардероба. Исха на миг прикрыла глаза: от вида его наготы сердце хотело выпрыгнуть из груди.

– Я видел многих крестьянских парней. Здоровенных. Закаленных тяжелым трудом в поле. Там есть на что посмотреть. Так что, этот твой больной – мужчина?

Исха что-то хотела ответить, но от возмущения поперхнулась. Что сейчас происходит?! Она не собиралась оправдываться.

– Это не имеет значения. В качестве кого я поеду с тобой, господин десница? Служанкой, любовницей? У меня нет никакой государственной должности, да и мой дом теперь в Приморском. Кем ты хочешь меня видеть? Я просто не понимаю. Наверное, Эйла была гораздо удобнее в этом плане.

– Прекрати! – он уже успел натянуть на себя рубаху и штаны и резким движением пристегнул к поясу ножны с мечом.

– Веренир...

– Хватит! – он распахнул дверь и вышел, громко ею хлопнув.

Исха села в кровати, поставив ноги на пол, уперлась локтями о колени и спрятала лицо в ладони. Похоже, она наговорила лишнего. Не нужно было вообще упоминать Эйлу. Но эти слова вылетели сами собой. А он так быстро ушел, что она не успела извиниться. Может, стоит спуститься и все объяснить?

Исха нашарила под подушкой свое нижнее платье, но обнаружила проблему: оно разорвано. Ночью как-то было не до него, а теперь что делать?

К счастью, поискав в ящике стола, она нашла несколько мотков ниток и иголку. Пришлось наскоро приметывать ткань. Лишь бы до дома добраться, там она его починит как следует.

Когда ведьма спустилась, поняла, что внизу уже никого нет. Голоса доносились с улицы. Не найдя глазами свой плащ, она выбежала во двор в платье. Мороз не сдавал позиции, но ветер утих, а снег прекратился. Веренир как раз запрыгнул на коня. Почувствовав взгляд, он обернулся.

Лавируя между дружинниками, делающими последние приготовления в дорогу, Исха стала приближаться к деснице.

– Веренир, постой, я...

– Возвращайся в Приморское, Исха. Ты права, теперь твой дом там, – он тронул бока животного пятками и выехал за ворота.