Подарок с того света - Эн Варко

Себастьян Арх’Дрюмон сидел за столом в своем просторном кабинете. Когда Шери зашла, он поднял голову от тонкой папки:

– Проходите, Шери. Не стойте на пороге.

Один из стульев рядом с его креслом выдвинулся из-за стола. Шери ничего не оставалось, как сесть туда.

– Перед тем, как принять присягу и выдать тебе удостоверение, я обязан поставить в известность о некоторых последствиях нового положения. Сразу предупреждаю – изменить ты уже ничего не сможешь, но возможно, станешь более осмотрительной и не будешь наживать без нужды врагов. Да, паж неприкасаем, но есть и обратная сторона медали. Я сейчас просматривал твое дело. Твой уровень магии оценивается как «умеренно-высокий». Будь ты потомственным магом, я бы искренне порадовался за тебя, так как уровень в процессе обучения только вырос бы. Но таких, как ты, мы называем «новомаги». У вас, к сожалению, все наоборот. В вашем случае всплеск силы во время инициации происходит под воздействием очень сложного ритуала и носит искусственный характер. Поняла, что из этого следует?

Шери мотнула головой. Дружелюбный тон ректора ее успокоил, теперь ей было просто интересно.

– Когда новомаг использует энергию, он сжигает вместе с ней часть своей жизненной силы. Не округляй от ужаса глаза, Шери, – грустно усмехнулся ректор. – Чтобы это произошло, нужен довольно большой выброс. То, чем вы занимаетесь на практикуме по магическим потокам, абсолютно безвредно для вас. Наоборот, упражнения примиряют организм с магией, что работает на пользу обоим. Новомаг становится живым аккумулятором, способным поделиться с архом энергией, когда тот будет в ней остро нуждаться. По-другому дело обстоит с пажами. Паж-новомаг приобретает определенные привилегии, но срок жизни у него сокращается. Паж – не магическая батарейка, он щит арха-воина. Все архи в юности проходят путь пажа, оттачивая навыки защиты на охране своих старших товарищей во время боя. Потом они становятся воинами. У пажей-новомагов такого будущего нет. Через десять лет они окончательно утрачивают магию, их срок жизни сокращается вполовину по сравнению со среднестатистическим человеком. Как ты думаешь, почему?

– Ставя щиты, они сжигают себя, – прошептала Шери.

– К сожалению, это так, но это необходимо. Арханон крепок традициями. Процесс становления бойца с демонами в нашем королевстве выверен веками, поэтому из всех магов мира только мы способны сражаться с тварями разлома. Когда среди поступивших есть нужное количество архов, мы, конечно, набираем пажей из их числа. Но у вас на потоке только один арх.

Ректор замолчал, молчала и Шери. Значит, она сама, высокомерная Суок, умник Антон, прилежный Винсент – все они смертники?

– Прониклась? – скривил в улыбке губы ректор. – Я не могу изменить систему, но считаю нужным предупредить. Всесилие опьяняет. На занятиях с Валентайном ты научишься многому, что позволит легко расправляться с обидчиками с помощью магии. А обидчиков, как я успел заметить, у тебя много. Валентайн – одаренный арх. Во время учебных занятий у него хватит сил контролировать твои жизненные потоки, хотя это временно ослабит его самого. Но что будет в реальной боевой обстановке? Или когда ты применишь силу в отсутствии Валентайна? Тебе нельзя использовать магию без жесткой необходимости, иначе очень быстро она высушит тебя.

Он замолчал. Возможно, ожидая, что Шери сама сделает нужные выводы и примется отказываться от «почетной обязанности» пажа. Но Шери подумала: если бы все было так, Суок и остальные ребята уже отказались бы – ведь с ними ректор тоже провел вчера просветительскую беседу. Но нет – их по-прежнему считали пажами, и они явно гордились этим. Или ректор так только с ней разоткровенничался?

Шери покосилась на ректора. Он не спускал с нее глаз, ожидая ответа.

– Ты поняла меня, Шери? – не выдержал затянувшегося молчания ректор.

– Да. Вы хотите, чтобы я отказалась от статуса пажа.

– Ты умная девочка, – одобрительно улыбнулся ректор.

– И что будет потом?

– Тебя исключат из академии, но твоя сила будет с тобой. На таких как ты всегда много желающих. Например, сегодня мне прислали запрос на тебя. Заключишь договор, можешь даже со мной посоветоваться. В Арханоне хорошая юридическая практика защиты прав доноров. И я неплохо в ней разбираюсь. Ты будешь довольно обеспеченной особой, Шери. Чем плохо?

Шери снова задумалась. Ей предлагали отдать себя в полную собственность неизвестным магам, чтобы они использовали ее как источник, когда посчитают нужным. Таких доноров называли истами, и они мало чем отличались от рабов.

– Я, пожалуй, останусь пажом.

– Как знаешь, – равнодушно пожал плечами ректор. – Дай-ка мне свою руку, – неожиданно приказал он.

Удивленная Шери выполнила просьбу. Она дернулась, когда палец обожгло, но ректор крепко держал ее за запястье. На мизинце выступила капелька крови, а в другой руке ректора появилась маленькая кукла. Шери попыталась вскочить со стула, но не смогла. Ее сковало оцепенение.

– Я не причиню тебе вреда. – Голос ректора стал тягучим как мед. – Прими неизбежное. Ты не будешь пажом Валентайна Арх’Дрюмона. Тебе страшно. Он заберет твою магию. Он заберет твою жизнь. Это опасно для тебя. Ты хочешь подписать договор и стать истом.

В глазах потемнело. Исчезли кабинет и ректор. Осталась только кукла – тонкая фарфоровая девочка. Ее тело сияло лунным блеском, мертвые глаза смотрели не мигая, неподвижные губы были вымазаны кровью.

– Ты пришла в кабинет, чтобы отказаться быть пажом. Ты боишься заниматься магией. Ты хочешь быть истом… – звучал из куклы голос ректора.

– Нет! – хотела закричать Шери и не смогла.

Рот исчез, зато губы куклы обрели жизнь.

– Ты пришла кабинет… – зашевелились они, но теперь из них шел голос самой Шери.

Шери попыталась зажать уши, но руки не слушались ее. У нее вообще не было рук. Они были у куклы – живые, с обломанными ногтями.

– Ты пришла в кабинет…

Тьма была живой. Она обволакивала и качала. Глаза начали слипаться под монотонное бормотание куклы. Она заставила себя их открыть, и они больше не закрылись. Застывшие глаза Шери уже не отрывались от темных и влажных глаз куклы.

– Ты пришла в кабинет…

Слова пришли к Шери изнутри. Сначала тихо, потом все громче колотились они в ее беззвучный рот, плавили остекленевшие глаза, растекались огненной лавой по телу: «Teo tash rot, meo mao hesh… Teo tash rot, meo mao hesh… Teo tash rot, meo mao hesh…»

И вот они обрели такую силу, что заглушили голос куклы. Тело Шери выгнулось дугой, а ладонь опалило. Из нее в сторону куклы ударил огненный шар. И все утонуло в яркой ослепительной вспышке.

Она открыла глаза.

Себастьян Арх’Дрюмон сидел в своем кресле, а рядом на столе кукла. В видении Шери она корчилась в пламени, но здесь, в кабинете ректора, кукла ничуть не изменилась. Ректор выглядел огорченным, но теперь Шери явно угадывала фальшь. Он был хорошим актером, но больше не мог обмануть ее. Его пальцы, унизанные перстнями, отбивали чечетку на тонкой папке в золотистой тесненной коже.