Демоны Алой розы - Степан Вартанов

—Что еще можно сделать? – Денни до сих пор никогда не сдавался и не собирается сдаваться сейчас. Собственно, это еще один урок, который намертво вбил в его упрямую голову дядя Нил: «Никогда не сдавайся». Потому что, если ты сдался, тебе уже ничем не помочь, все кончено. А если не сдался, то шанс еще есть, пусть даже мизерный.

– Ничего не сделаешь, – шепчет маленькая ведьма, но это ни в малейшей степени не смущает ее собеседника. Когда он сказал, что нужна крыша над головой, она говорила то же самое – и вот, пожалуйста, они в шалаше, теплом и уютном, под каменным козырьком, образованным нависшей скалой, невесть откуда торчащей посреди леса. Когда потребовались одеяла, она сказала, что в лесу их достать негде, а Денни за три ходки набил этими одеялами весь шалаш – повернуться негде. Правда, оставил без одеял половину близлежащей деревни…

Потом еда, потом посуда… Теперь встал вопрос с лекарствами.

Мэри больна. Не просто больна – кашель выворачивает ее наизнанку, и пускать дело на самотек Денни не собирается.

– Что за лекарства нужны? Перечисли.

– Сейчас эти травы не собрать.

– Нет, ну бестолковая же девчонка! Одеяла в лесу тоже не собрать – а вот же они! Видишь? Говори!

Девочка говорит. Да, в медицине она, пожалуй, разбирается, а травы и «горючее вино»… Есть здесь неподалеку один замок… Так себе замок, зато близко. Обнесем, нынче же вечером.

Денни садится рядом с больной и начинает поить ее бульоном, сваренным из собственноручно пойманного кролика. Поить из ложечки, как когда-то отпаивал его, найденного в сточной канаве, дядя Нил.

– Будут тебе травы. Не помри только.

– Зачем ты обо мне заботишься? Я же ведьма!

– Тоже мне – ведьма! – фыркает мальчишка. – Сама себя вылечить не можешь! И вообще – ты бредишь.

Замок, кстати, принадлежит Джону Рэду.

* * *

«Я мог бы сюда и не приезжать», – бормочет отец Уолтер, глядя из окна на улицу. Вчерашний дождь превратил ее в самое настоящее болото, и нету решительно никаких причин полагать, что за городом ситуация хоть чем-то отличается от того, что творится здесь. В Англии две беды – дороги и вооруженные до зубов дураки, которые по ним ездят.

Затем священник садится за стол и углубляется в работу.

«Вот римляне – они строили хорошие дороги».

Вопросы дорожного строительства мало волнуют эмиссара Церкви в этом Богом забытом уголке мироздания, и, в то время как его «маска» занимается привычным брюзжанием (хотя бы кто мог его сейчас подслушать!), сам он работает, быстрыми штрихами нанося на лист дорогой бумаги диспозицию большого сражения – того, которому лишь еще суждено произойти через неделю. Здесь, в этих краях. И уже сейчас видно было, кто одержит победу, – нужно только иметь шпионов, и курьеров, и голову на плечах…

Вот интересно, шпионов и курьеров Ланкастеры имеют в избытке…

Затем отец Уолтер замирает, словно пытаясь поймать ускользающую мысль. Мельком, и как-то виновато, бросает взгляд в сторону распахнутого настежь окна, а потом в три шага пересекает комнату, становясь так, чтобы из окна его не было бы видно. Чарли, его любимец и самая большая тайна, только что снова дал о себе знать.

* * *

Против того, что птица умна, никто, разумеется, не возражал. Не так это просто – заполучить крылатого курьера и разведчика в одном лице, способного худо-бедно разбирать цвета и знамена замеченных отрядов и находить адресата по гербу на палатке, а то и просто – узнавать его в лицо.

Гораздо сложнее было бы объяснить, возникни у кого вопросы, разумеется, как птица находит отца Уолтера в гостинице, безо всяких знаков, да еще и в деревне, о существовании которой он и сам вчера не подозревал.

Смышленая птица, говорите?

Ну тогда попробуйте объяснить картинки.

Свою первую картинку Чарли послал спонтанно – будучи еще совсем малышом, – хотя уже и не птенцом – он оказался (случайно? вот уж нет!) в продуктовой кладовке и был застигнут там кухаркой. Лишенная предрассудков, вроде любви ко всему сущему, женщина взяла в руки метлу и принялась учить несчастную птицу христианским добродетелям, упирая, преимущественно, на «не укради».