Серый ферзь. Это и моя война - Александр Бушков

– Да, я обронил несколько на площади… – сказалСварог. За сегодняшний день он привык говорить недомолвками, что впору былозабеспокоиться – а не разучился ли он изъяснятся нормально.

Звездочка вдруг полетела в него. Сварог не шелохнулся, извездочка отскочила от его груди, словно отброшенная ударом невидимой тенниснойракетки.

– Ну конечно, – сказал князь. – Следовалоожидать. Снизошли к нам поразвлечься?

В его голосе прозвучали такое презрение и ярость, чтоСварогу стало не по себе. Да, он – лар, а лара нельзя убить оружием, которое недержишь в руке. Да, не любят ларов под облаками. И за что их любить – вбольшинстве своем спесивых, равнодушных небожителей? И Сварог, точнее будет –лорд Сварог, граф Гэйр, – тоже должен испить до дна чашу нелюбви, –иначе будет нечестно.

– Не совсем, – сказал Сварог. – Верить илинет, дело ваше, но у меня серьезное дело. И я не ищу ссор… если мне их ненавязывают.

– Я вам не собираюсь навязывать ссору.

– Тогда зачем же вы на меня вызверились? – тихо,даже ласково спросил Сварог. – Никого не трогаю, пью вино, честно сказать,по весьма печальному поводу…

– Простите, – сказал князь. – Я понимаю, чтолично вы ни в чем не виноваты…

– А кто виноват и в чем?

«Опять меня понесло в высокопарные выси», – снеудовольствием отметил Сварог. Точно эта местность скверно влияет на лексику.Завтра же сделаю отсюда ноги.

Князь прошел к столу, налил себе черной «драконьей крови».

Постоял с чаркой в руке, резко задрав голову, осушил до дна.Повернулся к Сварогу:

– Так что, вы говорите, случилось с Фиортеном?

– Дотла, – сказал Сварог и горизонтально повелрукой, чтоб не оставалось никаких сомнений.

– А?..

– Тоже. – Сварог понуро опустил голову, вспомнивраспятого Басса. Князь тяжело стукнул чаркой о стол и снова нервно заходил поскрипучему полу.

– Все хуже и хуже. Они уже начали оборачиваться людьми,и кто-то помогает им пересекать реку… Думаете, не найдутся люди, которые станутим помогать?

– Ну, не столь уж я хорошего и высокого мнения очеловечестве, – сказал Сварог. – Конечно, найдутся, уже нашлись… Чеговы от меня-то хотите?

Князь схватил его за рукав, приблизил яростное и упрямое,совершенно мальчишеское лицо:

– Я сам не знаю, чего хочу. Но их нужно остановить. Вамуютно и спокойно там, наверху, вас все это не касается. А мы живем здесь. Иотступаем, отступаем… Они уже расхаживают по эту сторону реки…

– Я понимаю, – мягко сказал Сварог. – Но я,честное слово, не могу поубивать их всех. Одному такое не по силам.

– Я просил аудиенции у императрицы, – сказалкнязь. – Здесь, понятное дело, нет имперского наместника, пришлось ехать вРонеро. Мне ответили, что ее величество удостаивает аудиенции лишь правителейюридически признанных государств. Понимаете? Мы, здешние властители, имеем всеправа вольных ярлов, можем возводить в дворянство, но нас как бы не существует.Имеющие глупость здесь обитать – словно бы призраки. С юридической точки зрения.

Невольно перед глазами Сварога встала королева. Как живая.Ее величество Яна-Алентевита, императрица четырех миров. Девчонка в короткомалом платье и пурпурном плаще, расшитом золотом. Такой ее помнил Сварог…

И еще другой ее помнил Сварог – окруженной людьми, которымона не рискует доверять. Одинокий испуганный ребенок.

– Ну, она же наверняка и не знала о вашейпросьбе, – сказал Сварог. – В таких случаях наместник сам решает…

И опять недовольство собой кольнуло Сварога. Чего это онзаступается за королеву? Или ему нравится устоявшийся порядок вещей?

А может, это выпивка делает из него спорщика?

– Разве нам от этого легче? Конечно, мы всегда можемперебраться в какое-нибудь из соседних государств, принять подданство, многиетак и поступили. Я, несомненно, останусь при прежнем титуле… Но здесь – нашародина. Мы хотим жить на родине. Однако не в силах отстоять ее сами. А для вассмести их с лица земли было бы детской забавой…

«Положеньице, – подумал Сварог. – Кто бы могпредставить, что придется принимать упреки за всех, благоденствующих сейчас внебесах?» Не рассказывать же ему свою историю? Даже если поверит, то чем емуэто поможет?

Князь ему нравился – из таких сопляков, бывало, получалисьотличные солдаты. Если только их не убивало в первом же бою. Впрочем, в боюпервыми всегда убивают лучших. Такая вот печальная арифметика.

Сам Сварог здесь справляет поминки по человеку, который быллучше него.

– Иногда кажется, я сойду с ума, – сказалкнязь. – Или соберу людей, мы переправимся через реку и постараемсяперебить их, сколько сможем…

– И много вы соберете людей на такое предприятие?

– Мало. Но нет сил сидеть и смотреть. Нет терпенияждать, когда сбудется пророчество. В него уже и не верят…

– Какое пророчество? – заинтересовался Сварог.

– Из Кодекса Таверо.

– А что там сказано?

– Неужели не знаете? Говорят, у вас там, наверху,богатейшие библиотеки.

– Я, вертопрах такой, редко навещал библиотеки, в чемсейчас искренне каюсь…

– «Когда Сатана пошлет глаза свои на землю, и они,пятерясь и десятерясь, нечистыми ордами заполонят многие области из нынецветущих, сея зло, рухнут могучие государства, а иные, отделенные от угрозыземлями, не имеющими королей, в слепоте своей и гордыне будут полагать, чтоизбавлены от напасти, но это – ненадолго. И единственным путем к избавлениюстанет пришествие отмеченного Богом Серого Рыцаря, во многом схожего с фигуройшакра-чатуранджа, именуемой Серый Ферзь, ибо тому рыцарю суждено пройти долгийпуть по дороге неведения меж Добром и Злом. И предсказанное мною не естьпредначертанье – ибо кому ведомы помыслы Господни? Лишь самому Господу. Но еслимиру суждено спастись от Глаз Сатаны, его спасет Серый Рыцарь, отыскавшийЗлатовласую Привратницу, единственную, кому под силу запереть замок на двери,которой нет; о которой все будут думать, что она есть, а о призраке станутполагать, что он жив и обладает горячей кровью; принцессу, дочь короля,жестокого короля Длинной Земли».

А мальчишка-то, оказывается, умеет не только отдаватьприказы повесить того или другого.

– Чертовски внятно, признаться, – сказалСварог. – Изложено простым и ясным языком, понятным каждому дураку… –И запнулся. Закусывать надо было.

– С пророчествами так и обстоит. Предсказатели невсегда могут облечь в простые и ясные слова то смутное, что им открылось… Но задевятьсот лет сбылись многие из пророчеств Таверо.

– Да, я слышал.