Темный мастер - Анна Степанова

Девочка напряглась, сжалась, вновь ожидая удара.

— Может, присядешь? — указал на низкую скамью мастер. — Стол, в конце-концов, на двоих накрыт…

— Что? — непонимающе выдохнула она.

— Сядь, говорю! Есть хочешь?

Мила сглотнула, но упрямо помотала головой.

— Ну и дура, — вновь усаживаясь на скамью, тихо пробормотал Огнезор. — Еле стоишь ведь! Я бы отличал гордость от глупости…

Девчонка посмотрела на него с удивлением — и как-то чудно, щурясь, будто на свет. Затем молча села за стол.

Пару секунд жадно пожирала глазами аппетитные, золотисто обжаренные растительные побеги с кусочками мяса под пряным соусом, румяные хлебцы с сырной корочкой и тонкие ломтики засахаренных фруктов (блюда, не слишком изысканные, но все же на порядок лучше скудной ученической каши на рыбном бульоне) — затем схватила первое, до чего рука дотянулась и, не глядя больше на мастера, с рвением голодного звереныша принялась запихивать это в рот.

Огнезор устроился напротив, со вздохом покрутил в руках маленький столовый нож и затейливо изогнутую вилочку, втайне ощущая зависть к изголодавшейся ученице, которая могла совершенно не думать о манерах. И где только Гильдия набралась этих глупостей? Мало ему при дворе мороки…

Какое-то время оба молча жевали.

— Что ж ты так смотрела на меня, Мила? — наконец, нарушил молчание мастер.

— Как? — мгновенно взъерошилась та.

— Необычно, — попытался облечь свои ощущения в слова Огнезор. — Без страха, без… хм… восхищения… Без удивленного разочарования. Вообще, не как на человека, — скорее, как на странную… вещь.

— Так ты и есть странный, — неохотно и совсем не любезно отозвалась она.

— Это я и без тебя знаю, — хмыкнул юноша. — Мне просто любопытно, что такое «странный» в твоем понимании?

Ученица с усилием подняла на него взгляд — точнее, попыталась, тут же вновь потупившись. И даже, кажется, зажмурилась?

Удивленный, Огнезор протянул руку, неумолимо притягивая Милу за подбородок, принуждая смотреть глаза в глаза.

Она дернулась, пытаясь вырваться, вскрикнула — затем лицо ее потускнело, смялось, как скомканный бумажный лист, сощуренные глаза отчаянно заслезились.

— Пожалуйста, пожалуйста! — с мольбой выдохнула она. — Смотреть на тебя так близко… больно.

Разговор больше не выглядел просто любопытным. И уж никак не был забавным. Разжав пальцы на ее подбородке, Огнезор нахмурился.

— Почему? — очень серьезно спросил он.

— Слышал сказку, — поспешно уткнувшись в тарелку, хрипло заговорила девчонка, — сказку о богине, что захотела свить кружево из всех судеб мира? Чтоб сплетались они в красоте и гармонии? Но только отвлеклась богиня, вылез из-за очага маленький дух-проказник, и спутал все нити, да так беспорядочно и крепко, что никто уже не смог их разделить.

— Слышал, — осторожно кивнул юноша, потихоньку прикидывая, похожа ли Мила на ненормальную. Вообще-то, очень даже! Правда, не больше, чем он сам…

Впрочем, о нормальности любого из обладателей Дара можно еще ой как поспорить! Все они безумны. Так или иначе. В той или иной степени. Этот факт мастер Вера накрепко вбила когда-то в его ученическую голову, оставив гадать, какого же рода безумие поразит его самого…

— Иногда мне видится, — продолжала между тем ученица, — будто все люди состоят из таких вот спутанных нитей: своей и чужих. Всех цветов. Но если у других они тусклые, то твоя горит, как солнце. Так ярко, что слепит глаза… Ни у кого прежде я не видела такого. Разве это не странность?

— Да уж, странность, — сквозь зубы процедил Огнезор, не в силах сдержать раздражения. — Не чувствуй я, что не врешь, решил бы, что тебя кто-то из этих негодяев-подмастерьев подослал… Приятели, чтоб их, ученичества! С дурацкими шуточками!..

Девчонка не отвечала, еще ниже опустив голову.

— А слышала ли ты, Мила, — все больше распаляясь, продолжал юноша, — что у сказки твоей есть продолжение? Легенда о Первом Боге и его кровных? И знаешь ли ты, что я просто ненавижу эту проклятую историю?!

— О! — догадливо выдохнула ученица, мгновенно осмелившись поднять на Огнезора расширившиеся в изумлении глаза. — Вот, значит, что это… почему ты… горишь!

Куда только подевался злой, настороженный волчонок! Теперь девчонка благоговейно сияла, будто узрев божественное откровение. И пялилась, пялилась, пялилась! Даже не смотря на явную боль в ее покрасневших, слезящихся глазах!..

Маленькая ненормальная!

Неудивительно, что другие ученики так к ней относятся!

— Да хватит уже! — в сердцах ударил по столу Огнезор.

Мила будто из транса вышла, поспешно отведя взгляд.

— Говорил же, ненавижу эту суеверную ерунду!

— Прости, — обреченно поникла девочка. — Ты теперь… убьешь меня?

— Что-о? — разговор становился настолько нелепым, что мастер чуть не рассмеялся. — Убить тебя? Извини, милая, но мои услуги в этой области стоят слишком дорого! Тебе уж точно не по карману! Так что, если жить надоело, поищи себе более… хм… доступный способ самоубийства.

— Да что ты вообще знаешь о желании умереть! — вдруг зло выкрикнула она.

И теперь уже Огнезор опустил глаза.

— Больше, чем ты думаешь, — обронил тихо.

Он и сам не понимал, что на него нашло. Откуда такая откровенность? Ведь даже Славе никогда не говорил…

Но сейчас почему-то закатал залитый вином рукав, обнажая запястье, демонстрируя сумасшедшей ученице длинный белый шрам, рассекающий его вдоль вены.

Девочка пораженно уставилась на тонкую светлую линию.

— Я думала, после исцеления шрамов не остается, — только и смогла хрипло выдавить она.

— О, этот мне специально оставили! — со значением усмехнулся мастер. — На память и в назидание. Чтобы знал, что в Гильдии даже умереть нельзя без позволения… Вернись к реальности, Мила! В этой жизни нет места божественным чудесам — только собственной силе и упрямству…

Он встал из-за стола, желая прекратить этот безумный разговор.

— Мне пора, — бросил сухо вместо прощания.

— Мастер! — вдруг подскочила девочка с какой-то отчаянной решимостью на угловатом лице.

— Ну что еще?

— Возьми меня к себе! У тебя же нет личного ученика, я знаю!

— Что за чушь! — фыркнул Огнезор. — Мила, я ничего не знаю об исцелении! И вряд ли у тебя есть хоть шанс продвинуться в мастерстве Сражения, Слова или Разума! Ну чему я могу научить тебя?

Ее решительность погасла, уступив место глухой безучастности.

— Да, конечно…

Неожиданно это встревожило юношу.