Священная война - Данияр Саматович Сугралинов

Достав из инвентаря свитки Великого портала и потертый кожаный треугольник с выдавленной мордой медведя, я передал их О’Грейди.

— Свитки — понятно. А это… Ага, оберег троггов! — кивнул Патрик. — Понял, парень, все сделаю.

— Я постараюсь тебя нагнать, но если не успею, обрати троггов к Спящим и убеди переселиться на Кхаринзу. Как первый жрец ты вправе назначать служителей культа, так что выбери кого-нибудь из самых авторитетных троггов. И это… Не подведи.

— Не волнуйся, Скиф, — посерьезнел он. — Я, может, и пропил мозги, но понимаю, каковы ставки и перед кем мне отвечать. Тем более ОН обещал мне помочь разобраться.

— Бегемот? С чем разобраться?

— С той кашей, что у меня в башке. Спящий сказал, что во мне две личности из разных миров, и одна из них — не я. Вот все лишнее он и поможет убрать.

Патрик вдруг обнял меня, похлопал по спине и, обдав перегаром, тихо сказал:

— Будь осторожен, парень.

Проводив взглядом О’Грейди, я снова поднялся в воздух и завис над Разорителем на максимально приемлемой высоте, дающей возможность видеть подробности, но оставаться незамеченным снизу. Благодаря высокому восприятию, фокусируясь на дальних объектах, я видел их так же четко, как в бинокль.

Верховный жрец Нергала Лучезарного уже прибыл. Первым делом он освятил ряды защитников города, вторым — накрыл воинство защитным куполом.

После этого жрец вознесся надо всеми и распростер руки, выкрикивая молитвы. Его голос разносился по долине, эхом отражаясь от горной гряды:

— Во имя света и всего живого, лучезарный Нергал, к тебе взываю! Мерзкое порождение Бездны угрожает всему живому, и лишь с твоей помощью, наш спаситель, эти храбрецы и герои, не щадя живота своего…

Некоторое время жрец обосновывал резонность своей просьбы Нергалу, а закончив, получил ответ. Небеса потемнели и тут же сверкнули ослепительным светом, растворившим даже солнце. Голос божества ответил, но совсем не то, что все ожидали:

— Вы не туда смотрите, глупцы!

В угасшем небе без единой тучки вспыхнула молния. Взгляды всех игроков, превентивов, городской стражи и верховного жреца устремились туда, куда она ударила.

В меня.

Верховный жрец наставил на меня палец и, торжествуя, выкрикнул:

— Спускайся, мразь!

С жалобным ревом подо мной развоплотилась Гроза, и я полетел вниз — прямо на чудовищного Разорителя.

Глава 5

Бездна

Не хватило всего секунды, чтобы телепортироваться глубинкой из разверзшегося пекла. Не падай я камнем вниз, успешно ушел бы на Кхаринзу. К тому же в меня летели тысячи заклинаний и стрел, а к ним прибавились молнии и небольшие метеориты, направляемые магами с неба. Воздух трещал от обилия магии, казалось, само пространство теряет структуру и рвется.

Каст прервался, а мое падение все продолжалось.

Посреди начавшейся внизу суматохи было ясно видно, как верховный жрец вбирает в посох свет. Мир погружался в сумерки, отчего огни заклинаний вспыхивали особенно ярко. А превентивы дисциплинированно окружали Разорителя — или то место, где я разобьюсь. Оставалось надеяться на Бессмертие Чумного мора или Алмазную кожу справедливости — только они способны спасти меня от смерти, но не исключено, что жрец Нергала может нивелировать первую способность.

«Сосредоточься!» — приказал я себе, гася зарождающуюся панику. Но как же глупо! Любопытство сгубило не одну кошку — мог ведь спокойно облететь поле боя и направиться в Каменное ребро. Однако ругать себя было не только бессмысленно, но и нерационально.

Прикрыв лицо щитом Гребень Акулона, я сквозь вспышки постарался разглядеть, что меня ждет внизу. Разоритель сместился к защитникам города, но я все еще попадал в зону действия его дымной ауры. Это могло меня спасти — вряд ли туда сунутся игроки, чтобы успеть изгнать «угрозу» за десять секунд до исчезновения тела. Если только верховный жрец не совершит какую-нибудь светоносную пакость…

Мое здоровье неумолимо таяло, даже несмотря на бешеную Устойчивость. Игроки, усиленные божественными бафами, светились, как огни рождественской елки. Не все отвлеклись на меня — многие продолжали вливаться в Разорителя, набивая очки веры, и после благословения Нергала их атаки стали намного эффективнее. Шкала жизни отродья Бездны медленно, но все же заметно поползла вниз.

За миг до столкновения с землей, покрытой клубами дыма и копоти, я инстинктивно зажмурился и сжался. Удар приняла на себя Алмазная кожа, так что уже в следующее мгновение я стоял на ногах и кастовал Глубинную телепортацию. Решил, что если не вижу ничего вокруг, значит, не видят и меня…

Ошибся. Верховный жрец, зарядив, наконец, посох, ударил огромным столбом света, накрывшим и меня и Разорителя. Мой каст снова прервался, а урон от божественной магии оказался невероятным и сокрушающим. Дым от ауры чудовища развеялся, будто его и не было. С хрустальным звоном разлетелась моя Алмазная кожа, треснул хитиновый панцирь Харнатеа, и Разоритель в мгновение лишился почти всей жизни, а со стороны игроков донесся оглушительный победный вопль.

Я должен был погибнуть, уверен, что атака жреца разбила бы и Бессмертие, но удар приняла Алмазная кожа. Бессмертие активировалось сразу после и не дало мне погибнуть от ауры Разорителя и атак игроков.

Свет рассеивался, в глазах разбегались слепые круги. Мимо что-то пронеслось. Раскатами грома разносились разъяренные вопли верховного жреца, выстоявшего от отдачи Отражения, но безмерно удивленного тем, что с него слетели все божественные щиты.

Повинуясь лишь смутной догадке, я в три прыжка оказался рядом и схватился за один из многочисленных отростков на конечности Разорителя. Вопреки моим опасениям, народ не хлынул навстречу, видимо, все знали, что последует после удара жреца.

Харнатеа вошел в энрейдж и трижды вспыхнул, распространяя многометровые волны мглы, оставлявшие за собой абсолютную тьму и смерть. Я выжил, но действие способности Разорителя ощутил: куски плоти пластами отвалились с моего тела, обнажая кости, и дымящейся жижей опали на землю. Не в первый раз мой персонаж превратился в скелет без грамма мяса. К счастью, отсутствие глаз не повлияло на способность видеть, разве что зрение стало работать иначе, отображая поблекший и потерявший краски мир оживших теней. Самая большая тень, за которую я держался, резко развернулась и устремилась в горы.

Нам вслед били отрывистые лучи света, и с каждым попаданием Харнатеа уменьшался. Я уцепился за отросток ноги, и если изначально он был со ствол многолетнего дерева, то вскоре истончился до веревки. Боясь