Жертва всесожжения - Лорел Гамильтон

Он кивнул.

– Я не была твоим слугой, когда убила Оливера.

– Я бы этот маленький секрет сохранил между нами.

– Почему?

– Может быть, они не убьют меня, mа petite, но охотникза вампирами, убивший члена совета, приговорен. Без суда и сомнений.

– Даже если сейчас я твой слуга?

– Это может тебя спасти. Один из самых строгих нашихзаконов – не уничтожать cлyгy другого.

– И они не могут меня убить, потому что я твой слуга.

– Убить – нет, но могут ранить. Так ранить, что тыбудешь желать смерти.

– То есть пытать?

– Не в обычном смысле слова. Но они – мастера находить,чего ты боишься больше всего на свете, и пускать это в ход. Твои же мечтанияони используют против тебя, вывернут все, что в тебе есть, так, чтобы тыприняла нужную им форму.

– Я знала Мастеров вампиров, которые умели чуятьжелания твоего сердца и использовать их против тебя же.

– Все наши проявления, что ты видела раньше, – этокак далекий сон, mа petite. А совет – это явь. Тот кошмар, который служитосновой нам всем. Страх, которого боимся даже мы.

– Иветта и Балтазар не показались мне особо страшныМИ.

Он смотрел на меня, и на лице его ничего нельзя былопрочесть. Это была маска – гладкая, вежливая, скрытная.

– Если тебя они не напугали, mа petite, то лишь потому,что ты их не знаешь. Иветта стала у совета лизоблюдом, потому что получаетпостоянный поток жертв.

– Жертв? То есть человеческих жертв?

– Бывает, что человеческих. Но Иветта считаетсяизвращенной даже среди вампиров.

Я не была уверена, что хочу уточнять, но...

– Извращенной в чем?

Он вздохнул, глядя себе на руки. Они лежали на скатертисовершенно неподвижно. Будто он отодвигался от меня. Я буквально слышала, каксо щелчком становятся на место стены. Он восстанавливал в себе Жан-Клода,Принца Города. Я была потрясена, поняв, что изменение было. Оно было настолькоплавным, что я раньше не осознавала: со мной, на наших свиданиях, он другой. Яне знаю, то ли он становился собой, то ли таким, каким я хотела его видеть, ноон бывал расслабленней, менее защищенным. И очень горестно было смотреть, какон надевает на себя лицо, которое носит на публике.

– Иветта любит мертвых.

Я наморщила лоб:

– Но она же вампир. Так что ничего странного.

Он поглядел на меня совсем не по-дружески.

– Я не буду сейчас это обсуждать, mа petite. Ты делишьсо мной ложе. Если бы я был зомби, ты бы ко мне и не притронулась.

– Это правда. – Понадобилась пара секунд, чтобы доменя дошел смысл. – Ты хочешь сказать, что Иветта любит заниматься сексомс зомби, по-настоящему разложившимися трупами?

– В числе прочего.

Я не смогла скрыть отвращения.

– Боже мой, это же... – Я не находила слов, потомнашла: – Это же некрофилия!

– Если ничего лучшего не подвернется, она готоваиспользовать мертвое тело, но истинная для нее радость – сгнивший анимированныйтруп. Твой талант, mа petite, ее бы очень заинтересовал. Ты могла бы подниматьдля нее неиссякаемый поток партнеров.

– Я не стала бы поднимать мертвых для ее забавы.

– Поначалу – нет, – согласился он.

– Ни при каких обстоятельствах.

– Совет умеет находить обстоятельства, которые заставяттебя делать практически что угодно.

Я глядела ему в лицо и жалела, что ничего не могу на нем прочесть.Но я поняла, в чем дело. Он закрылся от них.

– И в насколько глубокой дыре мы находимся?

– Достаточно, чтобы всех нас в ней похоронить, еслисовет захочет.

– Может быть, не надо было мне убирать пистолет, –сказала я.

– Возможно, – ответил он.

Принесли счет, мы расплатились и вышли. Я забежала в туалети снова вытащила пистолет. Ключи от машины взял Жан-Клод, так что ничего, кромепистолета, мне нести не надо было. От туалета до двери недалеко, и черныйпистолет на фоне черного платья никто либо не заметил, либо просто не захотелвозникать. А чего вы ждали?