Моя няня – ведьма - Надежда Олешкевич

– Разве всё измеряется золотом или серебром? Крон Абэль, я не намерена впредь терпеть подобные выходки, – махнула она рукой. – Я не… стану греть вашу постель.

– Это и не требуется. А теперь ступайте спать, утром нас с вами ждут две важные встречи, от итога которых многое зависит.

– Какие ещё встречи?

– Я хочу проверить вас. Это всё, что вам следует знать. А теперь возьмите свой вещевой мешок и ступайте в свою комнату.

Таура даже дёрнулась в сторону, готовая выполнять приказ, но потом сжала кулаки и расправила плечи. Отчаянная какая. И смелая!

Я поднялся. Возвысился над ней так, что девушка опасливо покачнулась, но не сдвинулась с места. Лишь задрала голову, чтобы меня видеть.

– Ноги ослабели, не можете сами дойти? Вам помочь, Таура? – поинтересовался я и наклонился, словно собираясь подхватить её на руки, но девушка отпрыгнула в сторону, будто от вспыхнувшего огня, и начала поспешно отступать.

Неужели я настолько ей неприятен? Это огорчало. Но ведь меня всё равно интересовала только её способность, дарующая блаженную тишину. Всё остальное лишь приятный бонус, который достаточно сильно волновал. И манил. И занимал мысли. И обещал превратиться в наваждение, если не предпринять меры.

– Завтра утром, Таура, вы должны позавтракать со мной, – сказал я с некоторой долей предвкушения. Казалось, вот-вот она откажется и продолжит свои возмущения.

– Вы же не хотите, чтобы я начал выяснять, зачем вы на самом деле вылезли из приюта через окно со всеми своими вещами и кроликом?

Она нахмурилась, поджала губы. Мне снова стало интересно, какие мысли посетили её голову, почему так отреагировала, от кого или чего на самом деле бежала. Я слишком привык получать ответы на все свои вопросы. Но здесь вряд ли смогу… только если не прибегнуть к пыткам.

«Сладким», – подумалось, и воображение снова нарисовало Тауру перед камином. Наверное, я за день слишком устал. Нужно принять ванну и выспаться, и тогда неуместные мысли исчезнут сами собой.

– Поэтому ступайте в свою комнату. И постарайтесь мне больше не врать, я этого очень не люблю, – начал я наступать на неё. – И советую не делать попыток побега – найду, верну, но буду не в самом благодушном настроении. Мы договорились?

Она открыла было рот, чтобы ответить, но из мешка выскочил кролик и понёсся прямо в огонь, волоча за собой платье, в завязках которого запутался.

«Это проклятье шнурков, они собрались съесть меня-я-я!»

Глава 19

Таура

Что делает крыса, когда её загоняют в угол?

Она становится опасной в своём отчаянии!

Когда крон говорил о том, что он найдёт меня, где бы я ни находилась, и вернёт в этот дом, во мне что-то надломилось. По телу растеклась такая дикая ярость, что странно, как я не выцарапала ищейке глаза.

Почему я? За что он со мной так? Да, я ведьма, но никому не навредила. Наоборот, изо всех сил помогала людям, а взамен брала лишь то, что было необходимо для собственной жизни. Но Даррак смотрел на меня, будто на злейшего врага, словно готов бросить в камин. Или у камина? Почему он так часто косился на белоснежный ковёр и поджимал губы?

Погодите, неужели в его голове блуждали мысли интимного характера?! О нет, может, лучше в огонь?

Если бы не кролик, неизвестно, чем закончился бы мой неудавшийся побег.

Стоило лишь вспомнить тёмный взгляд крона, и у меня подкашивались колени. С этой минуты стало совершенно понятно, что слуги правы. Ищейка привёл меня в свой дом вовсе не для ухода за дочерью. Это лишь ширма!

Он хотел меня, как мужчина мог хотеть женщину. Я видела это в пляшущем огне его тёмных глаз, ощущала в рваном дыхании, слышала в низком вибрирующем голосе. И Даррак не выполнил задуманное лишь потому, что ему занятно играть со мной. Как кот с мышкой!

Но при этом ищейка загнал меня в угол, а я стала храброй. Во мне появилась сила противостоять ему. Я поняла, что не буду отмалчиваться и терпеть его поползновения на моё тело.

Просто нет другого выбора. Если придётся остаться в этом доме, надо научиться противостоять крону. Но я всего лишь безвольная и бессловесная прислуга. Кто может защитить меня?

Губы дрогнули в улыбке, и я, подхватив кролика, направилась к комнате Гаэдэ. Постучала и тихо спросила:

– Хочешь, покажу, как варить настоящее зелье?

Она должна открыть. Девочка казалась любознательной, смышлёной, вот только вредной немного, но с этим можно справиться, если найти точки соприкосновения. Я выпрямилась и погладила Кеерла. Провела по мягкой шёрстке раз, два, три…

Дверь распахнулась, и на пороге появилась злая и растрёпанная дочь ищейки. Я цокнула языком и покачала головой:

– Ай-яй. В таком виде любое зелье станет ядом. Давай-ка приведём тебя в порядок.

Вошла в её комнату, осмотрелась. Несмотря на ворчание Гаэдэ, которая пихала меня и смотрела, как на побитую дворняжку, я упрямо начала переодевать девочку и причёсывать ей волосы. Подвела к зеркалу и улыбнулась:

– Вот теперь даже чай станет целебным зельем.

Она насупилась и наградила меня уничтожающим взглядом. Ничего, скоро всё изменится. Я шепнула ей на ухо:

– Нам нужно на кухню. Вот только проблема, внизу сидит твой папа. Как бы нам пробраться туда и не попасться ему на глаза?

– Ты избегаешь его? – нахмурилась Гаэдэ. – Почему?

– Он мне не нравится.

– Врёшь!

– Я его боюсь, – призналась девочке и показала кролика. – Даже Кеерл не так сильно боится Ко-ко, как я твоего папу.

– Он шнурков боится, – неожиданно рассмеялась девочка. – Такой забавный! Но ты на потолке ещё смешнее висела! И юбка на голове… Ха-ха!

– Тсс. – Я опасливо оглянулась на дверь. – Ты же помнишь, что я сказала? Нам нужно незаметно проникнуть на кухню, пока все спят. И тогда я покажу тебе, что такое настоящее зелье.

Она минуту буравила меня пристальным взглядом, а потом кивнула.

– Жди здесь.

Выскользнула в коридор, а я прислушалась к тишине, царившей в доме. Интересно, что делал крон? Я ушла от него, гордо подняв голову, не позволила себе обернуться, хотя очень хотелось. Всё ещё сидел у камина? Уже ушёл в кабинет? Отправился спать?

Внезапно вспомнился взгляд мужчины, такой тёмный, обволакивающий, затягивающий в свои глубины, пугающий и одновременно… Я прижала ладонь к груди, ощущая сбившийся ритм, почувствовала жар, коснувшийся щёк, будто снова оказалась перед пылающим камином.

Перед кроном.

«Спокойно. – Ноги дрожали, а я пыталась глубоко дышать и не шататься от страха и