Мастер Марионеток строит Империю. Том 3 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Секретарь в углу осенил себя святым кругом Равновесия. Варрик заскулил, поджал вывалившийся из штанины хвост и закрыл уши руками. Даже невозмутимый Рудольф побледнел.

— Что это⁈ — воскликнул председатель Совета.

— Это то, что транслирует ваше оборудование, граф, — я выключил запись. Тишина после этого звука казалась оглушительной. — Это шифр Бездны. Сигнал призыва и подчинения.

Я шагнул к столу «Голем-Прома».

— Вы думали, что просто включили «шум», чтобы сбить мои дроны с толку. Вы использовали оборудование, которое нашли… или купили… у кого-то очень опасного. Вы думали, это просто глушилка.

Я наклонился над столом, глядя в глаза Рудольфу.

— Но вы превратили весь Аргентум в радиостанцию для демонов. Мои дроны не сошли с ума. Они услышали врага и попытались его уничтожить. Они атаковали не людей, граф, а фонари. Распределительные щиты, источники сигнала.

В зале повисла тишина, тяжелая, вязкая.

— Это… это абсурд, — голос Рудольфа дрогнул. — Это фальсификация.

— Фальсификация? — я повернулся к дверям. — Рейна! Вноси!

Двери снова открылись. Рейна вошла, толкая перед собой тележку с дроном. Это был тот самый, «хаотичный», с фиолетовым отливом. Он был активирован, но при этом полностью спокоен.

Также на тележке рядом с дроном лежал… металлический уличный фонарь. Его столб блестел гладким срезом у самого основания (моих Нитей дело, пришлось немного повандалить по дороге). Магический кристалл внутри стеклянной клетки слабо светился остаточным зарядом.

— Этот дрон, — сказал я, — имеет особый фильтр. Он невосприимчив к контролю. Давайте проведем эксперимент.

Я взял с тележки Рейны уличный фонарь и показал его Совету.

— Этот фонарь я снял на соседней улице. Его кристалл всё ещё фонит остаточным зарядом.

Я поднес фонарь к клетке.

Дрон мгновенно расправил крылья и загудел, переходя в боевой режим. Его визоры вспыхнули. Он издал шипящий звук, но без команды не атаковал, следуя заложенной логике. Хаос защищал его от влияния Бездны.

Я убрал фонарь. Дрон тут же успокоился. Поднес снова — агрессия. Убрал — покой.

— Видите? — я обвел взглядом зал. — Это не сбой программы, а реакция на тьму. Мои машины чувствуют Бездну лучше, чем ваши детекторы.

Я повернулся к председателю.

— Господа. Вы хотите отозвать мою лицензию? Пожалуйста. Но тогда, кто будет защищать город, когда-то, что настроил этот сигнал… снова начнет транслировать эту мерзость? Или, хуже того, на зов кто-нибудь откликнется?

Рудольф фон Штальберг медленно поднялся. Он был бледен, но держался.

— Мы… мы не знали о природе сигнала, — произнес он глухо. — Оборудование для тестов было закуплено у стороннего подрядчика. Если в нем были скрытые закладки… Мы проведем внутреннее расследование и найдем виноватых…

Он понял. Понял, что я загнал его в угол. Если будет отрицать, то я просто обвиню его в сознательном использовании черной магии. Это трибунал и казнь.

Ему оставалось лишь признать некомпетентность, обещать провести расследование и искать неких призрачных виновников. Уверен, что кого-нибудь они точно найдут. Но это займет время, Голем-прому придется потратить немало сил и денег, чтобы замять скандальчик. Акции, чую, снова поползут вниз…

— … И, разумеется, отключим систему вещания, — закончил граф, и каждое слово давалось ему с трудом. — До полной проверки и окончания расследования.

— И отзовете претензии к ИМП Ван Клеф? — вежливо уточнил Гнус, который уже что-то строчил в протоколе с мстительной улыбкой.

Рудольф посмотрел на меня. В его взгляде была чистая, незамутненная ненависть. Щедро приправленная страхом.

— Мы отзываем претензии. До выяснения обстоятельств. Это… техническая накладка.

— Компенсируете ущерб городу, а также моей мастерской за вынужденный ремонт и простой? — я приподнял бровь. — Сумма-то немаленькая выйдет.

— Да, — коротко произнес Рудольф, не меняя выражения лица. — Разумеется.

— Вот и славно, — я улыбнулся. — Рад, что мы разобрались.

Я повернулся к главе Совета, чувствуя, как напряжение в зале начинает спадать, сменяясь усталой скукой бюрократов.

— Господин председатель, — произнес я громко. — Раз уж источник проблемы идентифицирован и локализован, полагаю, мои дроны могут немедленно вернуться к патрулированию? Город не должен оставаться без защиты.

Председатель, тучный мужчина с лицом, напоминающим сдувшееся тесто, нервно промокнул лысину платком. Он переглянулся с коллегами, потом покосился на Рудольфа, потом на меня.

— Кхм… В свете открывшихся обстоятельств… — замялся он, перебирая бумаги. — Совет не может этого допустить.

— Простите? — я приподнял бровь.

— Ситуация нестабильна, сударь Ван Клеф. Ваши машины проявили… э-э-э-э… чрезмерную чувствительность. Пока мы не получим полные отчеты от следственной комиссии, пока не убедимся, что эфир чист, а ваши алгоритмы скорректированы под новые реалии… — Он что-то записал у себя в бумагах. — Вводится мораторий. Никакого патрулирования. Обязанности дронов временно возьмут на себя усиленные патрули городской стражи.

— Но дроны исправны! — возразил Гнус, хотя и без особого энтузиазма. — Изделия соответствуют всем городским ГОСТам безопасности! Это не вина производителя, что в ГОСТах не прописано… кхм… влияние Бездны.

— Это перестраховка, старший инспектор! — отрезал председатель. — Все дроны должны быть немедленно отозваны в мастерскую производителя. Они обязаны пройти полную диагностику и переоборудование. Мы требуем установить… э-э-э-эм… ограничители восприятия. Да. Чтобы впредь они не реагировали стрельбой на каждый чих в магическом поле

Я сжал кулаки. Переоборудование всей партии. Это простой и штрафы за срыв графика патрулирования, которые, несомненно, прописаны мелким шрифтом в контракте.

Краем глаза я заметил, как по лицу Рудольфа скользнула тень улыбки. Едва заметная, но ядовитая.

Его расчет оправдался. Да, он не уничтожил меня одним ударом, и ему самому придется несладко. Но кровушку он мне попортил знатно. Запрет на полеты — это удар по репутации, от которого трудно оправиться. Это финансовая яма, в которую мне придется вывалить остатки прибыли, чтобы переделать идеальные машины под новые стандарты Совета.

— Решение принято, — буркнул председатель. — Заседание закрыто.

Расходились в полной тишине. Никто не поздравлял меня, никто не жал руки. Чиновники спешили покинуть зал, словно он был заразен.

Я вышел на улицу. Ночной воздух казался особенно свежим после духоты зала Совета.

Арли выключила камеру.

— Хозяин… это было…

— Страшно?

— Ага. Когда ты включил запись… у меня мурашки по процессору пошли.

— У них тоже.

Внезапно связь-кристалл