Царьград. Тайный путь - Андрей Посняков

– Именно о деньгах, – без тени смущения заверил Иван. – О чем еще могут серьезно разговаривать деловые люди?

– Ну, давай, говори о деньгах, черт с тобою! Бизнес-план не забудь обсказать. – Юноша махнул рукой и расхохотался.

А отрок, наоборот, сделался крайне серьезным:

– Хочу тебя нанять, Алексей.

– Нанять?!

– Да, нанять. Человек ты, судя по всему, опытный, бывалый – а я слаб и меня сейчас любой может обидеть. Потому я бы попросил тебя сопровождать меня до Брянска.

– До Брянска?! – Лешка покачал головой. – Вот незадача, а мне, вообще-то, в другую сторону.

– В какую? Впрочем, ты не дослушал. Я ведь хорошо заплачу, очень хорошо, можешь быть уверен! А коль не доверяешь моему купецкому слову – можем по пути письменный договор составить, написать грамотку… Ты не сомневайся, дело для чести твоей не зазорное – в иных землях не мало достойных рыцарей служат торговому люду, в той же хоть Венеции, в ганзейских городах, в Великом Новгороде.

– Да я не о чести беспокоюсь, – отмахнулся Лешка. – Мне-то бы на юг надо, к Константинополю ближе… Твой Брянск уж никак не по пути приходится!

Ваня широко улыбнулся:

– Да как же не по пути-то?! Как раз по пути! Из Брянска я человечка пошлю за отцом, с выкупом, а сам сразу во Львов, с товарами – торговое дело такое, времени зря терять нельзя, враз обойдут! А из Львова, коль уж тебе так к грекам надобно, прямой торговый путь – в Валахию, в Варну. Хороший путь, удобный – это тебе не через Дикое Поле тащиться. В Варне сядешь на корабль – вот тебе и Царьград. Красота! Ну, соглашайся! Уж теперь тебе и раздумывать нечего.

Лешка усмехнулся – больно уж ухватистым малым оказался его новый знакомец. Да ведь и не беден, если, правда, не врет… Нет, судя по кафтану – не врет. Богат, богат купчина! Что же касается Константинополя, то… да, пожалуй, через Львов до него будет куда удобней и безопасней добраться… несмотря на турок. Валахи, кажется, им дань платят. Так и император Иоанн Палеолог – тоже турецкий данник…

– Ладно. – Алексей улыбнулся. – Будем считать, уговорил.

– Вот и славно! – Парнишка с силой хлопнул юношу по плечу и церемонно приложил руку к сердцу. – Уверяю, ты нисколько не прогадаешь! Теперь об оплате… Предпочитаешь в талерах или дукатах? Или, может быть, в московских или ордынских деньгах?

– В ромейских лучше бы! – Лешка расхохотался.

– В ромейских? – Иван презрительно хмыкнул. – Так ведь они почти все порченные, по золоту указанной цене не соответствуют… Впрочем, как знаешь…

– Могу и дукатами взять, – поспешно поправился юноша. – Или талерами.

– Договоримся… В Царьграде обычно платят четыре мелкие серебряхи – аспры – в день, так?

– Ну, так… – согласно кивнул Лешка.

– А я тебе положу ровно в десять раз больше – это больше двух бизантинов!

– Что ж, сумма приличная…

– Уж конечно! Однако, я свою жизнь ценю. И, сказать тебе честно – нанимать воина в силе – оружного, с конем, со слугами – мне бы обошлось куда как дороже.

– Обязательно воина нужно нанять?

– Обязательно! – резко выпалил отрок. – Здешним простолюдинам я совершенно не доверяю!

– А мне доверяешь?

– А ты – не здешний. К тому же – крученый – уж я в людях разбираюсь, поверь! Судя по мускулам – уж приходилось тебе помахать сабелькой!

– А может, я весло на турецкой галере ворочал?

– От весла мускулы по другому…

– Все-то ты знаешь!

– Так я ж и говорю – умный!

Таким вот образом и заключили устный контракт. Как не преминул заметить юный бизнесмен – обоюдовыгодный.

Между тем лес становился все реже, и вот уже за деревьями показался большак – широкая грунтовка с глубокой, наезженной тележными колесами, колеей. Выйдя на дорогу, путники остановились, внимательно посмотрев в обе стороны, и, завидев маячившие впереди слева избы, дружно туда и направились.

– Да, это и есть Амбросиево, – когда подошли ближе, негромко заметил Иван. – Вон рядок, вон избы… А вон – пожарища.

И в самом деле, половина села была сожжена, правда, судя по обгорелым пустошам, вряд ли сие произошло недавно, скорее всего – где-то ранней весною. Кое-где уже белели новые срубы, над одним из них, ближнем к дороге, деловито стучали топорами плотники.

– Бог в помощь, работнички! – подойдя, первым поклонился Ваня.

Лешка уже перестал удивляться его оборотистости, лишь мельком отметил какое-то несоответствие между горькими слезами отрока и вот этим – совершенно иным – его поведением. Впрочем, наверное, слезы – слезами (отца-то, чай, жалко!), а дело – делом. Одно слово – купец.

– И вам того же, – путников внимательно осмотрел рыжеватый цепкоглазый мужик, по всей видимости – артельный староста. – К кому путь держите?

– К старосте, Кузьмину Епифану, – вспомнил имя Лешка.

Артельщик показал рукой:

– Эвон его изба.

– Знаю…

– Так ты, выходит, здесь и раньше бывал? – едва отошли, поинтересовался Иван.

Юноша усмехнулся:

– Бывал, а как же… Может, и вспомнит меня староста. Должен вспомнить!

Изба старосты, ничуть не обгорелая, располагалась сразу за торговым рядком, напротив деревянной церкви с изящной, крытой серебристой осиновой дранкой, маковкой. Точно такой же дранкой была покрыта и четырехскатная – вальмовая – крыша обширного, рубленного в лапу, дома старосты, стоявшего на высокой подклети и со всех четырех сторон окруженного галереей – гульбищем. Не бедный был домик. Да и двор – не бедный, просторный, с многочисленными хозяйственными постройками – амбарами, баней, овином. Рядом с домом, на лугу, паслось с десяток коров, охраняемых кудлатыми псами. Почуяв чужих, собаки вызверились, зарычали…

– Кто такие? – поднявшись из травы, недружелюбно осведомился подпасок – веснушчатый рыжий парень лет пятнадцати.

– Ты бы собачек-то того, прибрал, – сквозь зубы посоветовал Алексей. – Хозяин, староста Епифан, где?

– Во дворе быть должон, – лениво отозвался парень. – Если не на гумне…

– Так сходи, позови! – не выдержал Ваня.

Подпасок ухмыльнулся:

– Ага, позови… А коровы?

– Ну, тогда прибери собак!

– Откуда я знаю, кто вы?

– Эй, Митря! – закричали вдруг от ворот усадьбы. – Ты с кем там собачишься?

– Да бродяги какие-то… Видать, побираться пришли.

– Так гони их в шею!

– Ужо, прогоню… – Пастух с явным наслаждением посмотрел на собак. Те, поймав его взгляд, зарычали на чужаков еще злее, угрожающе так, словно вот-вот разорвут.