Обезьяна с гранатой - Анатолий Дроздов

– Зачем?

– Барон считал себя возвышенной натурой. Ему казалось, что погибнуть в схватке с чудищами – смерть, достойная дворянина. Он добрался до леса, бросил коня и со шпагой в руке вошел в чащу.

– Дальше! – потребовала Алэйне.

– Барон бродил весь день, но чудищ не встретил. Он заночевал, а назавтра столкнулся с варгом.

– Это кто?

– Волк, ростом с теленка, в чешуе и с огромной пастью. Варги охотятся стаями, но тот почему-то гулял один. Барон вступил с варгом в схватку и одолел его. Однако раны, полученные в битве, оказались тяжелыми. Барон истекал кровью. Он прочитал молитву и приготовился к смерти. Сознание его померкло. Очнулся он уже в корабле.

– Вас нашел Люк?

– Да. Он вышел охотиться и стал свидетелем нападения варга. Побежал на помощь, но опоздал. Люк взвалил барона на плечи и принес к кораблю. Вдвоем с сестрой они выходили раненого.

– Как они оказались здесь?

– Спасались от погони, как и мы с вами.

Рей замолчал, всем своим видом показывая, что не намерен далее продолжать.

– Рейнольдс! – нахмурилась Алэйне. – Продолжайте!

Барон не ответил.

– У вас не должно быть секретов от дочери герцога!

Рей подумал, снял с пояса флягу и приложился к горлышку. Затем глотнул еще и протянул флягу Алэйне. Поколебавшись, та взяла и слегка глотнула. От крепкого вина у нее запершило в горле, и девушка закашлялась. Рей забрал флягу и прицепил к поясу.

– Это тяжко вспоминать, миледи… В Киеннской империи не любят меррийцев, мы считаем их варварами. На самом деле это такие же люди. Письменность Меррии насчитывает века, а их государственное устройство похоже на наше. Король, дворяне, крестьяне, ремесленники… Люк – дворянин в двадцать первом колене. У него имелось поместье, не слишком богатое, но достаточное, чтобы не бедствовать. Еще была сестра Ти, которая приглянулась могущественному соседу. Вернее, его сыну. Тот попросил Люка, которого в ту пору звали Лю, отдать Ти ему в наложницы.

– Как это? – изумилась Алэйне.

– По законам Меррии мужчина имеет право только на одну жену, но количество наложниц не ограничено. Сосед Лю был женат.

– Варвары! – фыркнула девушка.

– В Меррии считают иначе. Официальные наложницы там почитаемы, их дети считаются наследниками наравне с детьми жен. Однако в наложницы Ти не захотела. Сосед затаил зло, выбрал момент, когда Лю отлучился, и напал на его поместье. Перебил стражу, захватил Ти и изнасиловал ее. После чего приказал сделать это своим воинам.

– Господи! – воскликнула Алэйне.

– На беду соседа, Лю скоро вернулся. Надругательство еще длилось, насильники увлеклись и не выставили стражу. Лю и его воины напали внезапно. Они выпустили стрелы и достали мечи. Насильники полегли все до одного. Их вытащили к дороге и распяли голыми на деревьях, как это принято у меррийцев. Перед этим мертвым отрезали мужские достоинства и засунули им во рты. С сыном соседа это проделал лично Лю.

– И вы утверждаете, что они не варвары! – возмутилась Алэйне.

– Мне нравится этот обычай, – сказал барон. – На месте Лю я поступил бы так же.

Алэйне не нашлась, что возразить.

– Лю утолил чувство мести, но приобрел могущественного врага. Сосед обратился к королю, но тот оправдал Лю. Лю имел право на месть. Тогда сосед двинул на него войско. Оно в пять раз превышало дружину Лю, сестре и брату пришлось бежать. Они направились в империю, полагая, что граница остановит врага. Не получилось. Сосед, пылая злобой, продолжил преследование. Беглецов прижали к Проклятому лесу, пошла резня. Когда последний воин Лю пал, он взял Ти за руку и вошел в лес. Тот впустил его. Я говорил вам, миледи: лес любит несчастных. Меррийцы скитались, чудом не стали кормом зверей, пока не набрели на корабль. Тогда и явился я.

– А далее?

– Все просто! – пожал плечами Рей. – Я начал вставать, прошел в эту комнату и надел на голову шлем. Корабль заговорил со мной, и я узнал, кто его сделал. Корабль признал меня, он выполняет просьбы и дает советы.

– Почему вас не растерзали чудища?

– Они опасаются приближаться к кораблю. И у нас было оружие.

– А где брали пищу?

– Здесь. Да! – подтвердил Рей в ответ на удивленный взгляд Алэйне. – Мы нашли. Она хранилась в ящиках с холодом, потому не испортилась. Еще есть в сосудах из металла, плотно запаянных. Мясо, рыба, овощи, хлеб. Не очень вкусно, но есть можно. У нас не было нужды постоянно охотиться. Когда я окреп, мы взяли оружие – корабль научил меня с ним обращаться – и пробились из леса. В селении купили лошадей и отправились в Бюи.

– Люк поступил к вам на службу?

– Я предложил ему стать вассалом. Он согласился: его поместье забрал сосед, по возвращении сестру с братом ждала смерть. С тех пор мы вместе.

– А Ти?

– Она вышла замуж.

– За кого?

– За меня.

– Вы женились на изнасилованной женщине?! – воскликнула Алэйне.

– Что в здесь такого?

– Я помню, как вы говорили про обглоданную кость.

Рей помедлил.

– Между костью, которая хочет, чтоб ее обгладывали, и той, у которой этого не спрашивают, есть различие, не правда ли? В чем вина изнасилованной девушки? На ней нет греха.

– Но… – заикнулась Алэйне.

– Мнение людей, – усмехнулся Рей. – У нас принято сторониться несчастных. Мы оправдываем разврат, но осуждаем невинных.

– Вы полюбили ее?

– Не сразу. Барон не забыл свою красавицу. Терзался неразделенной любовью, не замечая глаз, которые смотрели на него с обожанием. Тем самым он едва не убил Ти.

– Как?

– Однажды Лю спросил барона…

– Люк – немой! – возразила Алэйне.

– Нет, миледи, он просто молчит. У меррийцев это признак траура. Лю поинтересовался: не желает ли сюзерен взять Ти в наложницы? Барон удивился: в империи это не принято. Зачем унижать сестру друга? Здесь женщины выходят замуж, но жениться барон не хочет – ни на ком. Лю воспринял эти слова как грубый отказ. У меррийцев изнасилованных женщин не берут жены. Этого, собственно, и добивался сосед Лю, напавший на его поместье. Он хотел унизить Ти и закрыть ей дорогу к замужеству. Она могла воссоединиться с любимым, лишь став его наложницей. Барон не знал этого и тем самым приговорил Ти. Она перестала есть и медленно умирала.

– Из-за неразделенной любви?

– Вам это странно слышать, миледи, но именно так. Меррийки любят не так, как мы. Не знаю, что нашла Ти в самовлюбленном гордеце, ковыряющемся в своих страданиях. К тому же меррийцам мы кажемся некрасивыми.

– Ти была хороша собой?