Странники между мирами - Владимир Ленский

И этот негодяй убил ее просто ради собственной выгоды...

Роол настоял на том, чтобы жена и дочка не встречались с гостем. «Надеюсь, он скоро уедет, — объяснил хозяин усадьбы. — Неинтересный тип. Солдафон, да и дело у него неприятное. В любом случае — не годится для женского общества».

«В таком случае, мы отправляемся на прогулку, — решила жена. — Устроим настоящую вылазку. Возьмем припасы в корзине, мою служанку — вернемся домой к вечеру».

Роол мрачно улыбнулся, вспоминая этот диалог. Почти идиллия. Когда-то Софена утверждала, что всякая идиллия содержит в себе нечто зловещее. «Не может быть все так хорошо, — говорила сестра. — Безоблачная атмосфера всегда несет в себе угрозу. Как и любое "слишком". Если муж и жена не ссорятся, значит, скоро один из них умрет... или сбежит с заезжим красавчиком. Или, на худой конец, начнется война — и все сгорит».

У Софены был своеобразный, романтический взгляд на вещи. Постоянное ожидание беды — обычная тональность ее настроения — Роол приписывал крайней юности сестры. И еще — тому, что она выросла без сверстниц, со старшим братом, в глуши, где основные впечатления девушка черпала из книг, рассказов и собственных фантазий.

Но в том, что касалось нынешнего утра, Софена была совершенно права. Чрезмерная идилличность утреннего разговора Роола с женой таила нечто зловещее.

Везде Софена! Что ни случится, все напоминает Роолу о потере! Он вздохнул. Он понял вдруг, что устал от этой пылающей скорби. Возможно, после смерти Эгрея что-нибудь изменится, и душа сестры наконец отойдет в мир тишины и покоя, перестанет беспокоить его на каждом шагу.

Могут ведь воспоминания быть прозрачными, приятными, ласкающими сердце? Не обязательно ведь им жечь тебя, точно раскаленным железом?

— Скоро будем у Русалочьей заводи, — обернувшись к своему спутнику, проговорил Роол. — Будьте внимательны. Здесь встречаются настоящие провалы.

— Провалы куда? — улыбнулся Эгрей.

— В никуда. Они опасны тем, что не видны — прикрыты травой. Здешнее болото очень коварно.

Болото началось сразу за холмом. Возвышенность, на которую они поднялись, обрывалась почти отвесно, и дальше до самой лесной гряды тянулась низина, густо заросшая осокой. Между высокими острыми стрелами болотной травы то тут, то там вспыхивали ослепительные искры: там была вода.

— Странно, — заметил Роол, — ручей здесь совсем небольшой, однако вон какую долину себе прогрыз и сколько сырости развел. — Он перевел взгляд на Эгрея и усмехнулся. — Знаете, мой отец иногда любил приводить самые неожиданные сравнения. Его присказкой, когда он впадал в настроение пофилософствовать, было: «Вот так и человек». Расколет, к примеру, орех: скорлупа красивая, а внутри гниль, — и сразу приговаривает: «Вот так и человек. Снаружи хорош, а душа гнилая». Или вот этот ручей. Такой незначительный... Его и на картах-то нет. А вон что учинил...

— Ваш батюшка, должно быть, оригинальная личность, — заметил Эгрей.

И снова эта проклятая тоска по небывшему! Отец Эгрея с его скучными наставлениями... Ни слова просто так не скажет, все только с каким-нибудь нравоучительным смыслом. Простодушные философствования рооловского родителя представились Эгрею верхом мудрости. Не столько даже сами философствования, сколько то, что им сопутствовало: вот они вместе с сыном грызут орехи, вот они вместе с сыном бродят по болоту...

— А русалку тоже ваш отец первым выследил? — спросил Эгрей.

— Нет, русалку обнаружил я, — скромно признался Роол. — Я стараюсь не тревожить ее. Только иногда любуюсь ею — издали. Вообще-то она жутковатая.

— А разговаривать с нею не пробовали?

— Разговаривать? — Роол засмеялся. — Она ведь не обладает разумом и речью! Нечто вроде очень крупного тритона. По-своему красива, как всякое живое существо, но не более того.

Они спустились в низину и двинулись вперед. Вокруг них шелестела осока, этот звук заглушал все остальные, кроме разве что чавкания шагов. Неожиданно Роол остановился и отвел рукой высокую траву.

— Смотрите.

Эгрей подошел и встал рядом.

Впереди, примяв осоку, лежало странное создание, со сморщенным коричневым торсом, похожим на женский, и огромным хвостом.

— Подойдите чуть ближе, — сказал Роол. — Она это позволяет.

Эгрей, не веря собственным глазам, сделал несколько шагов вперед по направлению к русалке. Она чуть повернула крошечную голову, приподнялась, опираясь о траву руками, оскалила рот, полный сереньких остреньких зубов, а затем быстро поползла к ручью.

Как завороженный, Эгрей двинулся следом. Ноги существа, сросшиеся и заканчивавшиеся подобием рыбьего плавника, сильно ударяли по сырой траве.

Внезапно Эгрей провалился сразу по пояс. Он попытался вытащить ногу, но ему это не удалось. Внизу, под собой, он ощущал бездну — тот самый провал в «никуда», о котором предупреждал Роол.

— Проклятье! — вымолвил Эгрей. — Роол! Помогите мне!

Но никто не отзывался, только шелестела трава да доносились шлепки русалочьего хвоста о землю, теперь уже издалека.

— Роол! — погромче позвал Эгрей. — Да где же вы? Помогите мне! Я провалился!

Ни слуху ни духу хозяина усадьбы.

Эгрей постарался успокоиться. «Я не выберусь, если буду трепыхаться, — сказал он себе. — Проклятье, что происходит? Куда он подевался? Нужно попробовать осторожно...»

Он ухватился руками за осоку и сразу же разрезал ладонь. Русалка вдруг остановилась — шлепки хвоста затихли. А затем быстро поползла обратно.

«Почуяла кровь, — догадался Эгрей. — Кажется, она все-таки может быть опасна...»

Не обращая внимания на порезы, он начал тянуть на себя осоку изо всех сил, однако тщетно — бездна засосала его уже больше чем наполовину и ни за что не желала отдавать добычу.

И тут трава расступилась, и перед Эгреем появилось совершенно неожиданное существо.

Девочка.

Ей было года три, может быть, чуть больше. Белые волосики, распущенные и схваченные на лбу мягкой ленточкой, нежно светились на солнце. Светлые глаза ребенка с любопытством смотрели на провалившегося в болото человека.

«Откуда здесь ребенок? — смятенно подумал Эгрей. — Кто она такая? Может, русалочья дочь? Тьфу, какая глупость в голову лезет! Становлюсь суеверным... Впрочем, в такой глуши как не стать суеверным? И куда все-таки подевался Роол?»

В какой-то миг ему стало ясно, что Роол ушел и больше не придет. Разом ожили все подозрения — и мгновенно превратились в уверенность: и ничем не объяснимая любезность хозяина, и его разговоры о русалке, и та комната, детская... Все имело смысл, до поры скрытый от Эгрея. И сейчас этот смысл наконец будет явлен.

— Девочка, — позвал Эгрей ласково, — девочка, кто ты такая? Откуда ты здесь взялась?

Девочка молча рассматривала его. Она подошла довольно близко — и все же не настолько, чтобы он мог до нее дотянуться.