Дети Лезвия - Жанна Пояркова

— Выходите, — раздался голос Тейза.

— Стой здесь, — я взглянула на Рика, и мои глаза в темноте полыхнули предвкушением — переговоров или битвы.

Впрочем, я никогда не была дипломатом. Оставим дипломатию Лордам Лжи — я говорю на языке, который нашептывает мне в ухо Смерть. Честно говоря, разговоры никогда не были моей сильной стороной: я могла говорить движениями боевых серпов, ходом битвы, боевым танцем или выражением глаз, но только не словами. Велеречивые проповедники вызывали во мне тошноту. Несовершенство слов убивает музыку мира, а действие всегда красноречивее бестолковых речей.

Я медленно открыла дверь и вышла, чтобы Тейз хорошо меня видел. Он стоял прямо напротив выхода, у кустов каори, и держал свой прославленный топор; узкие глаза могучего даройо остановились на мне и не оставляли ни одно движение незамеченным. Плащ из человеческой кожи, как и прежде, был на его плечах, зачесанные назад и намазанные маслом черные волосы отросли длиннее, чем я помнила. У пояса висел мешочек с небольшим набором инструментов, которыми он мог сделать из стоика плачущего ребенка, а из упертого фанатика — покладистого раба. Штаны плотно обтягивали сильные ноги, а голая грудь с мощной мускулатурой служила местом паломничества многих Чарующих. У него было еще один титул, который я предпочла не вспоминать, — Повелитель Молний.

— Ра, — он чуть склонил голову.

— Тейз, — я ответила тем же, но менее почтительно. — Я хочу, чтобы ты забыл о человеке, который пришел со мной.

— Вряд ли, — Привратник не изменил позы. — Запах крови так силен… К тому же я горжусь своей памятью. Я хочу его получить, как получаю каждого, кто сюда доходит.

— Ты хочешь Смерти, — сказала я, и тут же увидела внутренним зрением картину, которая запала мне в душу. — Я ее тебе подарю.

Тейз сразу заметил изменение в моем настрое.

— Ради человека?

— Ради Тагота, — я положила руки на рукояти серпов и приблизилась.

Эйлос и Тарен стояли по обе стороны от меня, закутавшись в плащи, и ждали. Безмолвные фигуры в черном, словно проклятые пилигримы, которым не будет покоя. Пепла я отправила разведывать близлежащий лес, чтобы не мешал, хотя боевой сокол сопротивлялся, насколько он мог противиться хозяину. Мы остались одни — братья не вмешиваются в битву, пока мне не грозит смертельная опасность. Воздух сгустился, а потом прямо передо мной ударила молния. Запахло жженой землей, но я осталась стоять там же, где и стояла. Тейз засмеялся.

— Я умру, но человека убить успею, — он выглядел донельзя довольным. — Ты уязвима.

— Пропусти меня, — пожала плечами я.

— Мне кажется, что это последняя Охота, после которой мне нечего искать, — в его глазах загорелись огни. — Уничтожить человека, который важен для лучшей из Детей Лезвия. И написать кровавые знаки его кровью на твоей груди.

Первый серп ударил его в запястье, но Тейз успел применить тай-су, и атака пропала зря, а я еле увернулась от тяжелого лезвия, нырнув под рукой. Он двигался очень быстро и едва не перерубил меня пополам. Я покачнулась, глядя, как острое лезвие топора распарывает одежду, но не оставляет следа на коже, отскакивая от затвердевшей плоти. От удара я отлетела к скале.

— Ты не так хороша, как я думал.

Он метнул целую стаю мелких острий, направив их магией, но я уже вошла в ритм битвы, отразила их серпом и даже покрасовалась, став намного быстрее, чем они. Но Тейз не собирался ждать, пока я встану, и устремился к двери, где прятался Рик. Братья ринулись ему наперерез. Охотник перекатился между ними, шарахнув молнией и заставив их отпрыгнуть в стороны.

— Рик!

Я вскочила в одно мгновение и швырнула серпы в шею Привратнику, который уже распахнул дверь, протянул внутрь руку, и с нее срывалось очередное облачко острий, несущееся к человеку. Я не видела Рика отсюда, но он не смог бы увернуться. Тарен появился перед охотящимся даройо, и стальные гвозди вонзились в него… Я прыжком преодолела расстояние и всадила пальцы Привратнику в поясницу, направляя поток энергии. Тейз пошатнулся, по моим ладоням побежала горячая кровь, но он не обращал на меня внимания, замахиваясь топором на Рика, который ослеп от внезапного света. Эйлос оттолкнул человека в сторону, повинуясь приказу, а Тейз снова ударил молнией, сгустив воздух внутри небольшой комнатки. Пахнуло гарью. Я безжалостно вонзила руки глубже, сомкнув пальцы и рванув на себя. Позвоночник Охотника за людьми хрустнул, как он ни старался применить тай-су, — я не могла позволить какому-то палачу помешать исполнению долга. Тейз начал падать на меня, и я отодвинулась, вырвав окровавленные кисти из тела даройо и ударив в глотку. Этот удар он, как ни странно, парировал, сосредоточив оставшуюся силу и встретив мой взгляд узкими глазами.

— Мой час еще не пришел.

— Ошибаешься.

Я не стала подбирать серпы, сжав кулаки и ударив его напротив сердца. Этому удару он сам нас учил, и теперь я идеально выполняла указания. Тейз умер мгновенно.

— Мы орудие и рука… — Эйлос вышел из Коридора Рабов и вытащил меч, чертя на земле знакомую линию.

Но второй строчки не последовало. Я зашла внутрь и подняла человека — тот стонал, значит, был жив, поэтому я бросила его обратно. Тарена я не видела.

— Где Тарен?… — я впилась глазами в брата, спасшего Рика от молнии.

— Он получил сильную рану и теперь пребывает в тенях. Пока не придет в себя, — сказал Эйлос и исчез, надвинув бездонный капюшон.

— Мы орудие и рука. Те, кто судят, и те, кто казнят. Крылья птицы, имя которой Смерть, — громко произнесла я над телом Тейза, убитым так, как он завещал убивать.

«Смерть… Смерть… Смерть…» — привычно отдалось в горах, отвечая на слова, а значит, все снова было сделано по правилам.

Рик закашлял и, шатаясь, вышел из комнатки. Выглядел он не лучшим образом, но меня это не интересовало, — я сумела убить Привратника, соблюдая Заповеди, наказала его за дерзость и выполнила долг перед человеком.

— Проклятье! Я думал, вы убиваете только людей… — он уставился на окровавленный труп Охотника и мои руки, словно одетые в красные перчатки.

— Мы убиваем того, чья смерть красива, — уклончиво ответила я, вытирая руки, поднимая серпы с земли и вкладывая их в ножны. — Ты все равно не поймешь.

— Мне жаль… Жаль, что так случилось с твоим телохранителем, — сказал Рик, пытаясь прочитать что-то на моем лице.

— Это мой брат.

Я сняла с пояса Тейза мешочек с любимыми пыточными инструментами Охотника, которыми он пользовался, словно для резьбы по дереву, и повесила рядом с тем, где у меня лежали шарики лэра. Рик посмотрел на белую кожу, просвечивающую сквозь прореху моей рубашки, отыскивая раны, но их не было, а потом уставился на тело Охотника за людьми — на его переломанный хребет, глаза, смотрящие в небо, и кровь… По сравнению с загоревшим на солнце человеком я выглядела призраком. Испорченная одежда меня раздражала.