Крылья рока - Роберт Линн Асприн

— Мне это ничего не говорит, но звучит красиво.

Шепот был едва слышен, так тихо она говорила. Лунный свет сверкал на пляшущих волнах. Под ногами покачивался и стонал пирс. Одна рука медленно потянулась к груди, и в ее засыпающий рассудок непрошено вторглась старая мечта.

На серебряной ряби появился лик Саванкалы; его губы зашевелились, произнося ответ на третье желание…

— Ты не бейсибка, — заговорил ребенок. — Ты не принадлежишь морю. Тогда почему ты так пристально смотришь на него?

Видение оставило девушку, как и чарующий холодок. Она слабо улыбнулась.

— Я никогда не видела море, — мягко ответила она, — но мы с ним старые друзья. Почти возлюбленные, — Ченая вздохнула. — Оно прекрасно, почти такое, как говорится о нем во всех рассказах.

— Как и ты, — неожиданно ответил ребенок. — Что ты носишь в волосах?

Ченая прикоснулась к обручу на лбу.

— Украшение, — просто ответила она. — Оно несет знак моего бога.

Мальчик склонился ближе, его рука поднялась к лицу девушки.

— Можно потрогать? — спросил он. — Мои родители бедны.

У нас нет ничего столь прекрасного. Оно блестит, когда на него падает свет.

Ченая почувствовала, как пальцы ребенка прикоснулись к металлу около виска, затем мягко скользнули к изображению солнца.

Перед ее глазами сверкнула, ослепив, бриллиантово-белая вспышка. Девушка упала назад, спиной на край причала, ее неудержимо потянуло вниз, в воду. Вдруг сильная рука подхватила Ченаю и помогла снова сесть.

Если не считать отрывочных мелькающих образов, зрение вернулось. Мальчишка-бейсибец сидел рядом, держа ее обеими руками. У него во лбу ослепительно горела крошечная звезда, маленькое солнце, освещая водную гладь.

Его уста зашевелились, но это не был прежний детский голос.

— Дочь.

Это было утверждение, ничего больше.

Прижав руки к глазам, Ченая склонила голову в благоговейном ужасе.

— Сияющий Отец! — выдохнула она, не в силах найти других слов. Горло у нее сжалось, дыхание перехватило.

Его пальцы снова взяли ее руки, оторвали их от лица.

— Не бойся меня, дочь моя, — его раскатистый голос наполнил ее уши и разум, пустив по телу волну дрожи. — Ты призывала меня сегодня вечером?

Ченая прикусила губу, желая освободиться от его прикосновения и в то же время боясь отстраниться от него.

— Я искала твоих жрецов, — дрожа, ответила она, — я искала прорицателей, знамений. Я даже не мечтала…

— Один раз ты уже просила меня, — сказал бог. — И я пришел к тебе, чтобы вознаградить тебя.

Ченая запиналась, не в силах посмотреть на него.

— И я поклонялась тебе, молилась, но ни разу с тех пор…

Бог мягко упрекнул ее:

— Разве я не выказывал тебе больше предпочтения, чем остальным людям? Разве мои дары не были достаточно щедрыми?

Тебе нужно что-то еще?

Опустив голову, девушка разразилась слезами.

— Нет, Отец мой. Прости меня. Я не хотела…

Слова не давались ей. Безудержно дрожа, девушка взирала на всепроникающее сияние, в котором купались ее сжатые руки.

— Я знаю, что ты хотела сказать, — заговорил Саванкала. — Ты призвала меня не ради себя, но ради того, которого мы оба любим. И я окажу ту небольшую помощь, что мне по силам.

— Третий отряд коммандос, — воскликнула Ченая, смаргивая слезы, окрыленная тем, что на ее мольбы ответили. — Порази их, пока они не причинили вреда Кадакитису.

Бог покачал головой; свечение на его лбу замерцало.

— Я не могу, — сказал он. — Ты должна сама защитить последнего ранканского принца с помощью того искусства, что я дал тебе. Возможно, ты даже не увидишь лиц тех, кто замыслил недоброе. Но ты узнаешь час.

Девушка попыталась возразить:

— Но, Отец!..

Его глаза глубоко впились в нее, бездонные и пугающие, чужие, как никогда прежде. Ченая зажмурилась, но это не помогло.

Взгляд бога прожигал ее, проникая в самую душу. Девушка боялась заплакать, но губы ее дрожали.

— Когда расколотая луна ляжет в песок, ты должна будешь драться, иначе твой маленький принц умрет и империя Рэнке угаснет навеки. — Он освободил ее руки и, подавшись вперед, погладил волосы, плечи, грудь девушки. Там, где он прикасался к ней, возникало чарующее свечение. — Прощай, дочь моя. Дважды я приходил к тебе. Ни один человек не может просить большего. Это была последняя встреча.

Ченая открыла глаза, словно просыпаясь от долгого сна. Ребенок смотрел в сторону моря, болтая ногами в воде. Свечение больше не озаряло его лба, и вообще не было никаких признаков того, что произошло что-то необычное. Ченая дотронулась до руки мальчика, тот, обернувшись, улыбнулся и вновь обратил все внимание морю.

— Оно необыкновенно прекрасно, не правда ли?

Медленно вздохнув, Ченая протянула руку и взъерошила его волосы.

— Да, необыкновенно.

Девушка медленно поднялась на ноги, борясь со слабостью в — коленях:

— Мне нужно выпить.

Она свистнула. С верхушки ближайшей мачты ей ответил Рейк; расправив крылья, он скользнул вниз. Ченая подняла руку, и сокол уселся на нее.

Ребенок-бейсибец изумленно вскрикнул и вскочил на ноги, раскрыв от восторга глаза.

— Ты повелеваешь птицами! — выдавил он. — Ты богиня?

Откинув голову, Ченая рассмеялась, и звук ее голоса разнесся далеко над волнами. Смеясь, она повернулась и ушла, оставив ребенка и его вопрос.

* * *

Улицы извивались и петляли, как изголодавшаяся по кррфу змея. Падающий свет луны был скудным, и она с трудом находила себе дорогу. По этим улицам люди ходили более или менее свободно, но всегда по двое, по трое. Черные арки подъездов и переулков были полны внимательных глаз.

По мере того как трепетное благоговение от разговора с богом проходило, Ченая начала успокаиваться. Поглаживая перья Рейка, она присматривалась к окружающему миру.

Во время утреннего обхода она не заходила так далеко. Воздух был пропитан вонью помоев. Полным ходом текла невидимая жизнь: приглушенные шаги, открывающиеся и закрывающиеся двери, за которыми не горит свет, сдавленное хрипение из непроницаемых глубин переулков, бормотание, шепот.

Ченая причмокнула, подзывая Рейка. Случайные прохожие, увидев сокола, тотчас отводили взгляд.

Девушка поскользнулась на чем-то и пробормотала проклятье, почуяв отвратительный запах из-под ног. Рядом кто-то пронзительно хихикнул. Ченая наполовину вытащила меч из ножен и с силой бросила его обратно. Скрежет металла явился достаточным предостережением слепцу, не разглядевшему сокола. Хихиканье смолкло, настал ее черед рассмеяться низким хриплым смехом, от которого запершило в горле.