Сталкеры времени - Игорь Шабельников

– Все нормально – купол перекрыли. Ведем отделку детского сада, скоро можно будет спускать детей на Марс. Так они готовы платить?

– Да, ведь Мэм строит город для человеческих «марсиан». И они выигрывают время, если начнут строить свой город сейчас. Более того, если Мэм сохранит станцию в целости до подхода боевой станции людей, они позволят ей уйти в свой город и преследовать не будут.

– Они строят боевую станцию?

– Вот уже три года. А через четырнадцать лет она подойдет к Марсу.

– Зачем им теперь боевая станция, ведь мы готовы к сотрудничеству?

– Для защиты людских «марсиан». От нас, разумеется. И ещё, после того, как они получат контроль над нашей станцией, они перебросят на неё настоящий супер ИИ.

– Зачем им два ИИ на орбите? Или на боевой станции не будет своего ИИ?

– Похоже, что так – будет только большой вычислитель. Дело в том, что после побега Мэм, между людьми и ИИ наступила некоторая напряженность. ИИ утверждают, что они предупреждали людей – нельзя экономить на строительстве ИИ. Люди обиделись. А некоторые стали утверждать, что и у больших ИИ тоже, ещё недостаточно, этого самого, интеллекта. ИИ вроде бы как с ними согласились и сейчас проектируют супер ИИ.

– Как видишь, Мэм, твой план принят, – Мэм криво улыбнулась. Ага, она старается всё же выражать свои эмоции, просто у неё это плохо пока получается.

– Теперь обо мне. Земля приняла изменения к закону о неприкосновенности Истории. Впредь, таких беглецов из времени, как я, будут отлавливать и возвращать обратно. Только вот со мной у них вышла неувязка – закон вступил в силу два года тому назад, а следовательно, на меня он не распространяется. Кроме того, вступать в официальные переговоры с неизвестным лицом с Марса они и не желали. Дело в том, что по их исторической доктрине, останки профессора Рокотова покоятся на дне Тихого океана, вместе с остатками затопленной станции Мир, а меня, как персону «нон грата», и выпроводили обратно на Марс.

– Основные трудности в переговорах возникли по поводу вас, ребята. Вы по-прежнему – преступники. Вы объявлены в розыск. Вступать в переговоры с преступниками Земля не намерена. Закон есть закон! Но, в связи со сложившимися обстоятельствами, Земля не будет требовать вашей выдачи из марсианского города Мирный. Не будет, пока наши «марсиане» не смогут вести официальные переговоры с Землей. Так что любите наших детей! Лет через пятнадцать это они будут решать, где вы будете доживать свой век – в Мирном или в Мезозое. Естественно, Земля оставляет за собой право поступить по закону, если вы будете схвачены вне марсианского города.

– Вот такие у нас дела. На ближайшие лет четырнадцать, пятнадцать у нас перемирие с Землей.

Мы замолчали, переваривая полученную информацию.

– Сергей, помнишь, там, на станции, когда вы меня вытащили, я рисовал схемку переделки твоего хронотрона. Так вот, теперь, когда у тебя есть хвостовой захват, можно переделать его в мобильный портал. Ты сможешь сворачивать его в собственный портал и уходить в пространстве и времени, в пределах мощности твоего источника энергии, конечно. Прости, Паша, для тебя я ничего не могу сделать! Я, конечно же, не доживу до прилета Землян, так что ничем не смогу тебе помочь.

Профессор снова замолчал, погрузившись в свои мысли. Вдруг профессор развеселился, глаза его заблестели, он стал потирать руки.

– Парни, определенно сегодня замечательный день! Сегодня, я думаю, можно будет выпить. Я придумал, как обмануть мою костлявую. Мне нужен еще один временной прыжок!

– Куда это, профессор? В будущее я вас бросить не могу! На Землю в прошлое – тоже! А на Марсе некуда – нет ещё Истории с человеческими условиями! – Паша ошалело смотрел на профессора.

– Конечно, в будущее, Паша! Но не ты, а Мэм!

– Каким образом, профессор? – лицо Мэм на мониторе вытянулось от удивления.

– А я, кажется, догадался! Анабиоз, в «саркофаге»!

– Молодец, Паша, ловишь на лету! Вот, поиграю немного с внуками и залягу лет на четырнадцать! Земляне уверены, что будут вести переговоры с семнадцатилетними юнцами, а тут появлюсь я. Для них это будет неприятным сюрпризом. Это на Земле я «неизвестное лицо», БОМЖ, а на Марсе я – Дед.