Монах. Шанти - Евгений Щепетнов

– Хорошо. А что у нас брали, Андр? Что покупали?

– Наконечники стрел, ножи, топоры. Крупу еще. Рубах несколько – замучился высчитывать, сколько это будет на деньги, и всякое такое прочее, – усмехнулся Андрус. – Муторно, конечно, для меня. Лучше бы я мешки таскал!

– Потаскаешь еще. Беа, отнеси шкуры на склад, повесь. Золота не приносили?

– Нет, не было. А что, находят?

– Бывает. Я тебе потом расскажу, как и что по золоту. И по камням. Если появятся – меня зови, сам не решай. Забыл тебе сказать заранее, мой просчет. Что неясно, в чем не можешь разобраться – меня зови. Я всегда рядом.

– Андр, пойдешь со мной завтра на состязания? – перебила отца Беата. – А то мне одной идти не хочется. Да и опять кто-нибудь приставать будет, а с тобой, может, и не будет. Тем более что завтра непростой день! Праздник!

– Вы так и не рассказали – что за состязания? Чего делают-то?

– Да чего? Борются, из луков стреляют да на мечах дерутся. Вот и все. Ты умеешь из лука стрелять?

– Не помню… вроде умею, но не так чтобы очень.

– А на мечах? Бороться ты умеешь, уверена, – хмыкнула Беата. – Кстати, сегодня будем заниматься?

– Если хочешь, – улыбнулся Андрус. – Мышцы не болели?

– Болели. И болят! Ну и что? Хорошо! Я стала сильнее и быстрее, точно! Пап, он меня учит упражнениям, которые похожи на драку, только медленные. И вроде медленные, а все мышцы потом болят. Вот!

– Развлекайся, развлекайся, – рассеянно буркнул Урхард, записывая что-то в потрепанную книжицу, которую достал из наплечной сумки. – Только отнеси шкуры, как я сказал! Быстренько, ну!

Беата недовольно скривилась, собрала в охапку шкуры и, когда выходила, скорчила рожицу отцовской спине. Тот кашлянул и грозно взревел:

– И не строй рожи! Что сказано – надо выполнять быстро, без раздумий! Пошла на склад! Брысь!

Беата захохотала и бегом бросилась вниз, в полутемную, освещенную светом фонаря «пещеру». Урхард прислушался к ее шагам и сокрушенно покачал головой:

– Да, тяжко ей здесь. Дурак я был – обучил грамоте, книжек накупил. От книжек и правда томление духа и лишние мысли. Вот не знала бы, что можно жить по-другому, и не тосковала бы здесь, в деревне. А теперь что? Мы сами за собой ухаживаем – слуг нет, приходится и лошадей поить-кормить, и убираться, и готовить, и стирать самим. Вроде и деньги есть, но нанять здесь прислугу – не поймут, скажут, зазнался. Не принято.

– Может, и правда купить лавку в городе и уехать? – предложил Андрус. – Почему бы и нет? Приезжать, скупать шкуры – ну… два раза в неделю, привозить товары, а зачем постоянно здесь жить?

– Ты многого не знаешь, – нахмурился Урхард. – Здесь безопаснее.

– Среди магических тварей и буйных охотников?

– Иногда бывает, что среди зверей из Леса гораздо безопаснее, чем среди людей, – туманно ответил Урхард. – Все, запирай лавку. На сегодня хватит. Иди… танцуй.

– Танцуй? – не понял Андрус. – А! Ты называешь это танцем. А что, есть что-то от танца. А тут как танцуют? В смысле – взаправду танцуют?

– Попроси Беату, она тебе покажет, – усмехнулся Урхард, – с радостью покажет. Все, вали отсюда. Молодец, хорошо поторговал. Я думал, что ты в первый день работы все перепутаешь, а ты нет, разобрался. Шагай наверх – жена ужин приготовила, сейчас все вместе поедим. Я немного задержусь, пересчитаю шкуры на складе – может, пора в город съездить…

– Вот так… ногу переставил… Раз! Раз! Раз! Ну вот, вот… получается. Если ты можешь такие сложные штуки, как в твоем «танце», делать, то уж тут – плевое дело!

Андрус держал в руках упругое, горячее тело девушки и не мог думать больше ни о чем, кроме как о ней. Он сбивался с шага, отчаянно фальшивил, едва не наступая Беате на ноги, и силился выбросить из головы ее упругую грудь, прижавшуюся к его груди, ее бедра, которых он ненароком касался, ее… В общем, все тело Беаты было желанно до такой степени, что хотелось выть или скрипеть зубами. Нет, он не мог себе позволить такую вольность:

– Хватит. Все, на сегодня хватит. Разреши, я побуду в одиночестве. Слегка помечтаю, как ты говоришь…

– Мечтай… а что, со мной мечтать нельзя? – обиженно шмыгнула носом Беата. – Обязательно прогнать меня, как какую-то дворовую собачку? Ну и сиди тут как пень! Старый, замшелый, полуседой пень! С кривой рожей притом!

Девушка громко хлопнула дверью, едва не сбив с полочки кружку, в которой Андрус обычно держал колодезную воду – ночью попить. Последние дни ему постоянно хотелось пить – видимо, обезвоженный организм срочно восстанавливал запасы жидкости.

Андрус закрыл дверь на задвижку и, усевшись на кровать, постарался успокоить бьющееся, как птица в клетке, сердце. Обдумав минут десять ситуацию, Андрус пришел к печальному выводу – или он уйдет из этого дома прямо сейчас, как есть, не задумываясь о последствиях, или в конце концов окажется в постели со своенравной, прекрасной и желанной Беатой. Чтобы ее отец потом свернул ему башку. Может, и не свернет, конечно, но неприятностей и переживаний будет куча. Оно ему надо? Ну да, хочется женщину, так, может, лучше найти где-то на стороне и не портить жизнь ни себе, ни девчонке?

Чтобы отвлечься от грустных размышлений, Андрус снова занялся упражнениями. Вначале он долго сидел, представляя себя водой, норовящей вытечь через трещину в кувшине, расслаблялся, растекался, распускал все мышцы, чтобы через некоторое время, отдохнув и собравшись воедино, обрести энергию и силу.

Бодрый как никогда, избавившийся от навязчивых мыслей о своенравной девчонке, Андрус снова начал знакомые движения, разминая, напрягая мышцы и связки. Теперь у него получалось довольно четко – в первые дни занятий он иногда ошибался, из-за слабости, а возможно, из-за нарушенной координации всего тела. Откуда-то он знал, что удары по голове, да такой силы, никогда не проходят даром. Подобные раны лечатся месяцами, но бывали случаи, когда человек с такими повреждениями мозга навсегда оставался больным, даже идиотом.

Ничего идиотического в себе Андрус не видел – кроме отказа от прекрасной девушки, – так что очередной комплекс упражнений он отработал четко и уверенно. Правда, вспотел, да так, что рубаха прилипла к спине. Слаб. Когда войдет в силу, ни одной капельки пота не ляжет на лоб: тренированный человек от таких упражнений даже бы не запыхался, по крайней мере так считал Андрус. Впрочем, он мог и ошибаться, ведь не помнил ничего, а как можно утверждать то, о чем ты не знаешь достоверно?

Закончив, пошел во двор, к огромной сосне, возле которой был вырыт колодец.

Уже смеркалось, на темно-синем, почти черном небе выступили звезды, яркие, как фонари. Андрус стянул с себя пропотевшую рубаху, повесил ее на скамеечку возле колодца, спустил вниз деревянное ведро и медленно вытянул его наверх, полное ледяной воды. Затем снял штаны и вылил на себя обжигающе холодную воду, фыркнув и заурчав от наслаждения. Потер себя намыленной мочалкой, обдал остатками воды. Снова спустил ведро в колодец, набрал и вылил воду в деревянное корыто у сосны. Бросил в корыто рубаху, портки, намылил кусочком мыла, валяющимся на пеньке, и начал полоскать, выбивая грязь и пот. Через пять минут, удовлетворившись результатом, выжал одежду, встряхнул в ночном воздухе, разогнав брызгами толпу комаров, пытавшихся нацелиться на худую спину.