Операция «Танненберг» - Руслан Мельников

Император замолчал. Выжидая. Бурцев молчал тоже.

Рупрехт не выдержал первым:

– Вы, как я посмотрю, опытный дипломат, комтур. Слов на ветер не бросаете…

– Не бросаю, – подтвердил Бурцев.

Было бы, блин, что бросать…

– Ладно, тогда сначала, так и быть, выскажусь я. Когда орденские братья сообщили, что намерены возвести на папский престол своего ставленника, я не поверил. И вот, пожалуйста, – недавно мои шпионы сообщают мне о кончине Александра V в Болонье[9]. Кончине настолько нежданной и скоропостижной, что все они в один голос утверждают, будто папа отравлен. Место усопшего вопреки воле многих кардиналов занял взявшийся невесть откуда некто Бальтазар Коса. О котором говорят, что он – бывший пират, разбойник и распутник. Кто стоит за Бальтазаром – неизвестно. Зато известно, что новый понтифик прекрасно разбирается в военном деле и поддерживает тесную связь с братством Святой Марии. Нарекшись именем Иоанн XXIII, Коса уже вступил в борьбу с Бенедиктом XIII и Григорием XII и, насколько мне известно, ведет ее более чем успешно.

В общем, взвесив все «за» и «против», я дал согласие на тайную встречу с послами ордена в Шварцвальдском замке. Я прибыл сюда скрытно, с малой свитой из самых верных рыцарей не из прихоти или каприза, а исключительно из соображения безопасности. Самолично ехать к вам в Мариенбург мне нельзя – это означало бы слишком открыто демонстрировать свои намерения перед курфюрстами. Здесь же, в Швабии, их соглядатаев меньше, чем в любом другом княжестве. И потом… Кому вообще придет в голову, что император отправится в беспокойные приграничные земли, на которые беспрестанно совершают набеги голодранцы из швейцарских кантонов.

– Разумно, – вставил Бурцев.

– Чтобы не привлекать излишнего внимания к замку барона, я даже попросил не приезжать сюда его сюзерена – доброго графа Эбергарда Вюртембергского. Для охраны нам достаточно воинов фон Гейнца и моих рыцарей. Так что, надеюсь, здесь мы с вами можем спокойно обсудить все интересующие нас вопросы.

Пауза. Обмен изучающими взглядами.

– Теперь давайте подумаем, что мы можем предложить друг другу? Итак – вы? Что вы можете предложить мне, господин посол?

Больше отмалчиваться нельзя. И Бурцев рискнул:

– Помощь в объединении империи под единой дланью, Ваше Величество.

Ожидания Рупрехта Пфальцского были очевидными.

– Чья это будет длань? – все же уточнил император.

– Ваша, разумеется.

– Хорошо бы, если так. – Рупрехт задумался. – Впрочем, сейчас не верить вам у меня оснований нет. Вряд ли вы найдете для объединения империи более подходящую кандидатуру. И вряд ли со многими курфюрстами вам будет договариваться проще, чем с одним императором. Но что вы хотите взамен? Ведь никакая помощь в этом мире не дается безвозмездно. Никому. Ни от кого. И я не настолько наивен, чтобы льстить себя надеждой на бескорыстие ордена.

Бурцев мучительно соображал. А чего бы настоящий орденский посланник попросил у императора, восседающего на шатком престоле? Он не знал. Но это вовсе не значит, что этого не знает сам император.

– Давайте говорить иначе, Ваше Величество, – мягко сказал Бурцев. – Какую цену вы готовы заплатить за реальную власть над Священной империей?

– О, да вы более опытный дипломат, чем я полагал вначале. – Рупрехт поднял брови. Видимо, так торговаться ему еще не приходилось. – Я рад за вашего магистра, комтур, у него есть толковые послы.

Бурцев отвесил благодарный поклон. Император усмехнулся:

– Вы вновь заставляете говорить меня, не открывая своих собственных карт. Ну, хорошо… У меня есть предложение. Вам ведь требуются рыцари для очередного похода на восток, так? Польша, Литва, Русь и дальше…

Бурцев изо всех сил старался сохранить каменное выражение лица. Рупрехт хищно улыбался.

– А-а-а, комтур. Вижу-вижу… По глазам вижу, что угадал. Впрочем, это было не трудно. Истинные помыслы братства Святой Марии, постоянно расширяющего границы своих владений, скрыть невозможно.

Бурцев сглотнул.

– Что ж, во внутренней политике мой голос мало что решает, – продолжал Рупрехт, – но для перспективной военной кампании за пределами империи я все же могу собрать войско и притом немалое. Мне по силам убедить курфюрстов в необходимости похода на восток. Это сделать легко. Каждый из них жаден до новых земель. Мелкопоместное же и, в особенности, безземельное рыцарство жаднее во сто крат. А земли восточных язычников и сторонников греческой ереси так притягательны.

– Захватить их будет непросто, – заметил Бурцев.

Рупрехт отмахнулся:

– Ну, что касается потерь… Знаете, чем больше ослабнут в сражениях спесивые князьки, тем лучше.

– Значит, вы полагаете…

– Да, я думаю, немецкие курфюрсты, герцоги, графы, бароны и обедневшие рыцари с радостью встанут под знамена ордена. И не только они. Наверняка выступить в поход пожелают и иноземные искатели легкой добычи.

– Орден и сам мог бы собрать всех желающих под свои знамена, – осторожно предположил Бурцев. – Без Вашей помощи, простите за дерзость.

Настоящему дипломату всегда надлежит поломаться, прежде чем дать согласие. И потом, если рассуждать здраво – действительно, ведь орден мог бы…

– А сколько времени уйдет на это? – прищурился император Рупрехт. – И не забывайте, милейший комтур, что посланцам братства Святой Марии, действующим в германских землях по своей инициативе, придется пересекать множество границ герцогств, графств, маркграфств, пфальцграфств, бургграфств, епископств, не говоря уж о владениях мелких баронов и рыцарей. Где гарантия, что без моей поддержки и охранных грамот ваши люди смогут беспрепятственно пройти весь этот путь?

– А почему нет?