Семь крестов - Николай Прокошев

– Ладно, вы меня раскусили! Мы из особого орденского отряда, расследуем исчезновения людей. Концы вели в вашу церковь. Нас будут искать.

– С каких пор викинги стали входить в особые отряды? Это же наемники, – глава инквизиторской группы махнул рукой, и братья подняли камень, что недавно служил грузом для Терезы, затем, кряхтя от натуги, положили его Гектору на грудь. – Я тебе предлагал отвечать по-хорошему, кто ты такой и как ты на нас вышел.

– Я говорю правду, – на заплеванную рубаху Пса теперь добавились еще и капельки алой крови, когда он начал заходиться в хрипе и сухом кашле. – Они были наемниками, а сейчас на службе у ордена за подвиги в боях. Снимите камень, я не могу дышать. Клянусь самим Господом, что это правда.

– Не упоминай имя Господне всуе, грабитель и преступник. Ты рассчитывал найти здесь чем поживиться, но мы тебя опередили, подлый мерзавец.

Вдруг через секунду обезумевшим взглядом Пес заметил, что все инквизиторы, включая писаря, начали как-то странно искривлять и выгибать конечности, будто в них вселился какой-то бес. Сначала раздавленному в прямом и переносном смысле пруссу показалось, что все сборище палачей и сумасшедших этой бесовской пляской издевается над ним, как бы подражая его мукам и боли.

Вскоре они стали водить вокруг него хоровод, сначала еле слышно, а потом все громче и громче читая на непонятном языке псалмы и молитвы. Он понял это, уловив в их сбивчивой речи имена разных святых. Вот тогда ему стало действительно страшно, даже показалось, что тени, отбрасываемые свечами на забрызганные кровью стены, заплясали в такт убийцам.

Проходя около пленника, священники наклонялись к его ушам, чтобы прошептать какие-то таинственные слова. И от ужаса, который вселяли своим ритуалом черные инквизиторы, накрепко привязанный к лестнице прусс начинал извиваться. Мысль о том, что его хотят принести в жертву неким темным божествам, безотчетно захватила рассудок Пса, в животе прощальным набатом зазвенели колокола, и вены отчетливо проступили сквозь побледневшую кожу.

Его существом завладел первобытный ужас. Из груди, казалось, вот-вот должен был вырваться наружу древний зверь, наконец-то почувствовавший прямую угрозу своему бытию. Бессильное мычание Гектора тонуло в звучном монотонном гуле, исходящем от пяти помутившихся разумом священнослужителей. И когда его глаза чуть не лопнули от напряжения, в дверь постучали. Громкий стук как будто вернул инквизиторов в явь – они, как по волшебству, все разом остановились и замолчали.

– Кого там еще принесло? – первым подал голос отец Джузеппе.

– Это я – Циклоп. Откройте.

– Что за спешка такая, подожди, мы скоро выйдем.

– Нет, здесь кое-что случилось, вам лучше открыть. Не тяни Джузеппе, открывай. Дело серьезное, – стук повторился.

– Черти тебя дери, что там еще? – Гзанда подошел к двери и отворил в ней маленькое зарешеченное окошечко. – Что стряслось?

– Эти двое викингов, – Пес медленно повернул голову в сторону двери и на мгновение замер, – они сбежали.

– Что? Что ты сказал, уродливая скотина? – У Гектора немного отлегло от сердца, когда Гзанда стал брызгать слюной и перешел на визг: вот она, призрачная надежда, хоть бы его новые знакомые не исчезли насовсем. – Как сбежали, да я с тебя шкуру спущу!

Главарь шайки зазвенел ключами и, когда нашел нужный, распахнул дверь, но сразу же об этом пожалел. Сокрушительный удар обрушился на челюсть Гзанды, его отбросило в другой конец комнаты, а зубы инквизитора стремительно разлетелись по полу. Пес видел, как в помещение ворвались три человека – двое викингов и один незнакомец, в длинной, до пят, одежде и с закрытым, как у сарацина, лицом.

Писарь Пиетро мгновенно исчез под столом, отец Джузеппе забился в угол, а братья Джанини и Карло похватали со стола ножи и встали бок о бок у дальней стены. Однако боевой пыл монахов заметно поубавился, когда в руках викингов появились их счастливые топоры, украшенные военными рунами, не раз спасавшие им жизнь в смертельных баталиях.

Первым не выдержал Карло, он, как недавно гости с севера, кинулся навстречу своей незавидной судьбе, с ножом в вытянутой руке. Подножка, вовремя подставленная Гуннаром, точно направила излишне резвого монаха на страшный удар Тронда, нанесенный его могучим кулаком. Возликовавший Гектор с удовольствием, насколько позволяло его состояние, наблюдал сначала отрыв от земли, а затем и сам полет прогнувшего спину назад брата. Приземлился тот уже без сознания.

Джанини, дрожа от страха, выронил нож и тоже опустился на колени рядом с отцом Джузеппе. Циклоп помог викингам спихнуть камень с Пса и отвязать его. Спасители перенесли прусса к столу, из-под которого пинками выгнали Пиетро, и усадили настрадавшегося Гектора на место писаря.

Через пять минут расстановка сил изменилась кардинальным образом: на месте Терезы висел брат Карло, внутри «железной девы» находился еле живой от ужаса брат Джанини, к дыбе привязали отца Джузеппе, к лестнице – дрожащего как осиновый лист брата Пиетро, а на стул с шипами усадили самого Гзанду.

– Но как вам удалось?.. – Пес до сих пор не мог поверить в свое счастливое освобождение, он даже был готов расцеловать всех спасителей, включая прокаженного Циклопа.

– Долго рассказывать, – Тронд раздувал искру под стулом Гзанды, – в двух словах: спасибо Циклопу. Он здесь главный у больных. И он не очень-то доволен своим начальством, но его можно понять.

– Гзанда, я должен был это сделать давным-давно, но боялся, – вся в огромных волдырях, гноящаяся рука Циклопа взяла Гзанду за слабую челюсть. – Ты вселил в меня страх, настала твоя очередь бояться!

– Да избавит вас Господь от этих жутких заблуждений, – слезные мольбы братьев еще больше развеселили Гуннара. – Мы воплощали исключительно волю Божью. Всем отступникам ниспослана Его кара. Мы невиновны, только Бог вправе нас судить – не приведи Господи вам меня ослушаться.

– Мне очень хочется знать, – в разговор вмешался Пес, – а эту несчастную женщину и всех остальных безвинно убитых кто судил: Бог или вы? Как там говорится? Не судите, да не судимы будете! Сейчас судить будут вас.

– Ты не имеешь права, – Джузеппе перешел на визг. – Как смеешь ты обвинять нас в несправедливости, когда мы огнем и мечом преследовали колдовскую заразу? Я кричу изо всех сил, возвещая заповедь Господню: «ведьмы не оставляй в живых». Одумайся, ибо в противном случае Божий гнев обрушится на твою безумную голову!

– Заткнись, Джузеппе! – этот голос принадлежал женщине, и Пес невольно обернулся в сторону двери, ровным счетом ничего не понимая: там стояла миловидная девушка, как две капли воды похожая на Терезу. – Ты убил мою сестру, вы все ее убили. И нет вам, извергам, прощенья и пощады! Гореть вам в аду! Но сначала испытаете все страдания, на которые обрекли многих ни в чем не повинных женщин и мужчин.

– А это кто? – появлению здесь женщины Гектор удивился не меньше, чем появлению викингов и Циклопа в самый нужный момент.