Путь, выбирающий нас - Оксана Панкеева

— Вот и попроси ее, пусть что-нибудь порекомендует. Насколько я тебя знаю, так будет лучше. Тебя будут окружать не придворные дамы и не городские обыватели, а люди, чей образ мыслей близок твоему собственному. Никто не будет пялиться на твои экстравагантные наряды. Никого не будет шокировать твоя вольность в речах и поведении. Словом, ты не будешь изгоем в Лоскутном квартале. А со временем освоишься, привыкнешь, найдешь себе занятие, возможно, даже откроешь в себе какой-нибудь талант, о котором до сих пор не подозревала…

Его величество был, как всегда, в своем репертуаре. Неизменно логичен, предусмотрителен и великодушен.

— Спасибо. — Ольга через силу улыбнулась. — Я так и сделаю.

— Я знал, что тебе понравится эта идея, — серьезно кивнул король. И добавил, разгоняя ладонью клубы дыма: — У меня есть еще одна.

— Ну? — поощрила его Ольга, поскольку его величество вдруг замолчал, задумавшись.

— Может, это покажется тебе мелочной глупостью, но меня глубоко уязвил сегодняшний проигрыш. То ли я так уж привык не ошибаться, что разучился достойно проигрывать, то ли мой нюх пытается намекнуть, что игра еще не окончена… Словом, я жажду реванша. Предлагаю новое пари.

— Ну если вас это утешит, а мне не обойдется дорого…

На этот раз Ольга улыбнулась уже искренне. Ей действительно стало смешно.

— Условия те же. Но срок продлим до года.

— Зачем?

— Видишь ли… Я искренне уверен, что наш общий знакомый, о котором теперь не следует упоминать в твоем присутствии, совершил столь бестолковый поступок исключительно по глупости. И также уверен, что он об этом очень скоро пожалеет. Я готов спорить, что рано или поздно он все равно вернется.

— Фигня какая-то… — пожала плечами Ольга. — Но если вы так хотите — пожалуйста. Только не на тех же условиях.

— А на каких?

— Через год мне будет уже все равно, упоминают о нем или нет. Давайте вы лучше найдете для меня моего «мертвого супруга». Сможете?

— Найти — возможно, смогу. Но заставить его явиться пред твои светлые очи — не обещаю. Он может не захотеть, а принуждение в таком деликатном деле недопустимо.

— Хорошо, найдете и мне скажете.

— В целом приемлемо, — поразмыслив, согласился король. — Я, конечно, не могу со стопроцентной вероятностью обещать тебе результат, но даю слово, что искать буду честно и добросовестно. Кстати, а зачем тебе? Да еще через год?

— А так… подумалось… Вдруг проклятие все-таки рабочее? Хоть Диего и продержался целых полгода, исчез он как-то… странно. Вот я и заподозрила: не из-за этого ли? Как тогда сказал дедушка-некромант — мои парни не обязательно должны умирать, но будут куда-то деваться. Вот они и деваются. Если дела будут идти так и дальше, то через год мне и однорукий псих за счастье покажется.

— У тебя есть время проверить, — усмехнулся король. — Что они действительно не умирают, ты уже убедилась. Можешь начать серию экспериментов на исчезание.

— Не хочу, — решительно отозвалась Ольга, которой стало тошно при мысли, что следующие любовные истории будут выглядеть так же, как эта.

— Как пожелаешь. Это была всего лишь шутка. Итак, ты согласна на новое пари? В случае если Кантор не вернется в течение года, я обязуюсь найти для тебя маэстро Эль Драко. Если же вернется — ты не прогонишь его и выслушаешь.

— Выслушаю, — согласилась Ольга. — Но не обещаю, что прощу!

— О, я не настаиваю, — засмеялся король. — Прощение он должен будет добывать самостоятельно. Я не нанимался устраивать личную жизнь этого остолопа, особенно учитывая его вину в моем позорном проигрыше. Значит, мы договорились?

— Договорились.

— Тогда я откланяюсь. Надеюсь, ты все же будешь нас навещать хоть иногда? Кира будет очень скучать. Я, конечно, тоже, но Кире сейчас вдвое труднее, чем мне. И ей будет не хватать тебя больше, чем когда-либо.

— Может, лучше вы ко мне? — начала было Ольга, но его величество укоризненно покачал головой:

— Как ты себе это представляешь? Моя охрана распугает тебе всех новых приятелей. А без охраны я Киру больше никуда не отпущу. Так что удобнее будет тебе приходить к нам в гости. Или, если хочешь, будем встречаться у Жака.

— Ой, чуть не забыла! — спохватилась Ольга. — Я ж хотела спросить, как там бедный Плакса?

— Лучше, — серьезно ответил Шеллар. — Он уже дышит самостоятельно и довольно прочно держится за жизнь. Целители в один голос уверяют, что опасность миновала. Но все же привыкай, что он не Плакса, а его величество Орландо Второй.

— Вот, блин, везет мне на королей… — хихикнула Ольга. — Вот бы так на мужиков везло…

— Будет тебе плакаться, — оборвал ее нытье король. — А то я напомню тебе, как вы с одним господином, имя которого не следует называть в приличном обществе, утешали меня в точно такой же ситуации.

— Намек поняла.

— Замечательно. На досуге поразмысли над ним подробнее.

Ольга, конечно, пообещала. Но, когда король ушел, вовсе не употребила образовавшийся досуг на размышления, а уткнулась в подушку и от души разревелась.

Валяться на больничной койке, когда в мире происходит столько интересного и важного, было не в характере Макса Рельмо. Как ни протестовали доктора, как ни уверяли ребята из «Альфы», что от него ничего не требуется, кроме показаний, как ни возмущался Дэн, высказывая сомнения в умственной полноценности всей ветви Кирин, больше чем на неделю у Макса терпения не хватило. И тринадцатого августа, начхав на глупые человеческие суеверия, связанные с упомянутым числом, неистребимый региональный координатор объявился в своем кабинете. Сидевший в его кресле Толик поперхнулся пивом и почти повторил речь доктора Дэна:

— Охренеть! Морда на распорках, рука на винтах, ноги на штырях, а он работать приперся на одном костыле!

— Работаю я головой! — огрызнулся непослушный пациент, жестом сгоняя нахала с кресла, чтобы сесть самому. — А она как раз уже в порядке.

— Знаешь, ты этого постарайся больше нигде не повторять, — хохотнул Толик, — а то никто не поверит и будут смеяться. С минуты на минуту сюда должен пожаловать Раэл собственной персоной, ты представляешь, он о тебе подумает, если вспомнить эльфийские представления о приличиях?

— Мне наплевать, что подумает Раэл о моей морде на распорках! — еще агрессивнее заругался Рельмо. — Будем считать, что это ответ человечества на его похабную бирюзовую помаду!

— О, такой вариант мне нравится! — тут же сменил мнение инспектор Темной Канцелярии.

Этот безобразник почему-то питал юношеское пристрастие к эпатажу, что редко сохраняется у людей в его возрасте, а эльфам не свойственно вообще. Дразнить окружающих Толик обожал, и доставалось от него и людям и эльфам. Причем, как подозревал Макс, эльфам доставалось больше. Людей уже трудно чем-то пробрать, разве что ориентироваться на самую консервативную их часть. А вот реакция эльфов на некоторые шедевры человеческой культуры сравнима с впечатлениями благородной дамы от портового борделя.