Подопечный - Сергей Костин

Через несколько секунд, десять, двадцать, не знаю, я ощутил стоящим себя на четырех лапах. В теле животного. С разумом человека. И такая неимоверная сила ощущалась в каждой клетке, что я задрал морду вверх и завыл.

– Ты бы посмотрел на себя в зеркало, – ангел грустно взирал на меня, – Ничего путно сделать не можешь.

Я прокашлялся и попробовал сказать человеческим голосом:

– Мне нравиться.

Мне действительно нравилось мое нынешнее состояние. Тепло, ноги не зябнут и в уши не задувает.

Между тем Мустафа достал из складок одежды небольшое зеркало. Сейчас он станет убеждать, что случайно завалилось.

– Вот глянь сюда. Случайно оказалось при мне.

И я посмотрел. Долго смотрел. Очень долго. И мне не понравилось.

Я действительно превратился в волка. Но очень старого. Как в музее. А голова… Голова осталась прежней. С родными, только заросшими ушами. Носом и зубами. И небритым подбородком. Во-общем, отвратительное зрелище.

– Может попробуешь еще раз? – участливо поинтересовался ангел.

– Пошел ты.., – попытался ответить я, но почему-то мешал язык и пришлось высунуть его наружу, – Потопали, Мустафа.

И мы потопали. Впереди трусил я, то и дело потряхивая головой. А ангел семенил следом. И ведь не холодно, подлецу.

– Как так получается? – поинтересовался я, – Даже если ты и дух, то все равно должен хоть что-то чувствовать?

– Это долго объяснять. Если в двух словах, то рядом с тобой только моя сущность. Тело, оно, как бы растворено вокруг меня. Но это совершенно не означает, что я неуязвим. Напротив, в нынешнем моем состоянии я представляю лакомую добычу для многих живых организмов этого мира.

– А семья у тебя есть?

Я провел уже столько времени с Мустафой и ничего о нем не знаю. Иногда мне казалось, что он что-то скрывает. Может я слишком подозрительный, но эти загадочные улыбки, слова, обращенные к никому. Хоть и ангел, но странный тип. Вот и сейчас, перед тем, как ответить, слишком долго думает.

– Какая к черту семья у ангела шестого разряда. Разрешено только с третьего. И если у подопечного имеется супруга. Для равновесия.

– Хреновая у вас жизнь.

– Хреновая, – согласился Мустафа, – Всучат какого-нибудь идиота и обхаживай его до смерти.

– Это я что ли идиот?

– Да нет!– успокоил хранитель, – Я к примеру. Даже у конченых идиотов и психопатов есть ангелы-хранители. Не работа, а мучение. Без выходных и отпусков.

– Так вам и отпуска положены?

– А как же? Мы что, не живые? Бывало намучаешься с тобой, рук, ног не чуешь. Раз, заявочку на отпуск. Шеф рассмотрит, обсудит с кем положено, резолюцию поставит, и лафа. Прямиком на Солнечное Море. Косточки погреть и расслабиться. Правда у подопечных в это время сплошные неприятности в жизни. И обычно после прекрасного отпуска приходиться наверстывать упущенное. Работаешь, как вол. У вас, у людей на этот счет даже примета имеется. Мол, бог отвернулся. Не отвернулся. Ангелы по курортам разъехались.

– Хорошо говоришь, Мустафа. По твоим словам выходит, что ежели жизнь у меня не сложилась, так ты все время на курортах ошивался? Или в карты дулся? Ну возрази, если не прав? Молчишь? Не заботился ты обо мне, Мустафа. Всю мою жизнь в азартные игры просадил.

– Да ладно тебе, Вася, кипятиться. Что было, то было. И в небо уплыло. Как ты себя чувствуешь, в шкуре звериной?

– Как зверь и чувствую. Неудобно только, шея болит.

– Это с непривычки.

– А что еще Странник может?

– А черт его Странника, знает. Многое наверно. На то он и Странник.

– Вот что знаешь, о том и расскажи. Раз я в его шкуре, тьфу ты, теле, должен знать на что способен этот гад. Кстати, а куда он сам делся?

– Дело тут такое. До конца не изученное. Может его и не существовало совсем. А когда тебя перенесло, тогда произошел всплеск в энергощите планеты и… Странник появился в твоем обличии. Вроде так… Хотя я точно не знаю. Просто существуют предположение, версия. Вот! Знаешь, как это называется? Ты, Василий, не сколько Странник, сколько человек – легенда. А что с легенды взять.

Чего задумался?

Задумаешься тут. В книжках все просто. Раз ты герой – значит герой. Меч за спину, на коня и подругу любимую выручать. А по дороге монстров налево и направо крушить. А я? Голышом по планете шастаю. От бабы бегаю. Герой!

– Мустафа? А монстры здесь есть?

– Вот человек! Я ж объяснял. На дворе двадцатый век! Какие монстры. А-а-а! Ты думал… То-то ты смурной. Подраться захотелось?

– Но ведь Странник?…

– А если бы я тебя Гагариным назвал? Побежал бы ракету искать. Нет здесь не монстров, ни нечистой силы. Наверное.

– А как же Дух Тьмы? Я ж его вот этими глазами видел. И ты сам говорил. .

– Сочинял. Что б веселее. А тебе привиделось.

– А колдовство?

– Обман зрения и гипноз…

– А я сам, в шкуре?

– А это… это… , – Мустафа зажевал губы и, сраженный моей железной логикой, сдался, – Ну может быть. Может быть и бродят где-то. Парочка. Сотен.

Ветер крепчал. Холодные массы воздуха обрушивались на меня со всех сторон. Бежать становилось труднее. Качало. Мустафа надрывал горло, чтобы докричаться.

– Эвон как погодка разыгралась. Того и гляди снесет напрочь. Что дальше будет?

– Идти…

– Куда?

– Вперед.

А что мне оставалось делать? Только идти. Я не знал, как далеко простирается эта ледяная пустыня. Но должен же быть конец? Или пустыне, или мне. Один из нас победит. Я не хочу умереть на чужой планете. Бесславно.

Ноги, вернее лапы подкосились, и я со всего размаху пробороздил мордой (я имею ввиду лицом) добрых полметра льда.

– Не могу больше. Я лучше умру, – прохрипел-пролаял я.

– Ага! И мне придется остаться рядом с твоим телом навсегда? – Мустафа нервничал.

– Ты вернешься обратно. Ведь ты – ангел.

– Дурень! Для того что бы вернуться я должен воспользоваться аварийным контейнером. А где он? Навек я с тобой.

Ну вот. Теперь и ангел расклеился. Заплакал. Видимо наши дела, действительно, плохи.

– Мустафа. Пока я не умер, скажи, а у вас у самих, у ангелов, разве нет собственных хранителей. Мустафа! Мустафа, черт тебя побери!

Я отложил миг смерти на несколько минут и отыскал в пелене снега фигуру Мустафы.

Он стоял под сорок пять градусов к поверхности планеты, приложив руку ко лбу.

– Я вижу… Я вижу! Спасение! Мы спасены… , – Мустафа подскочил ко мне и радостно потрепал то место, где по идее должен находиться загривок волка, – Там… Там свет! Еще немного… Поднажми. .