Реки счастья - Йунус Дидар

Открыв глаза, Поэт увидел верблюда, на котором сидел, и оранжевую мглу. С трудом удалось немного поднять голову. Он заметил другого верблюда, успевшего стать восьминогим. Откуда взялось ещё четыре ноги? Думать не хотелось. На верблюде сидел Стил, а на его плече восседал ворон, гордый ворон старых дней. Поэт попытался вспомнить, как зовут птицу. Толи Хугин, толи Мунин. Вокруг было тихо. Ветер — больше ничего. Пустыня отнимает жизнь. Даже если она тебя не убивает, ты идёшь среди дюн, и от минувших дней остаются только воспоминания, а потом даже воспоминаний не остаётся. Кому поклонялись вон в том заброшенном храме? Даже имени бога не сохранилось. От жизни остаётся лишь пепел и рассказ, но многие рассказы поглотило безмолвие пустыни. Всю жизнь идём к Источнику Счастья по бесплодной земле. Приходим из мглы и уходим во мглу. И следа не останется на раскалённом песке, когда мы пройдём, как другие прежде прошли. Ветер за нами придёт, заметая следы. «Когда же закончится этот ад?» — заговорил сам с собой Поэт. И, взмахнув крылом лениво, молвил ворон: «Никогда».

— Солнце отвесно. Не даёт мёртвое дерево тени. Тот, кто был жив, ныне мёртв. Мы, что были живы, теперь умираем. Здесь нет воды. Лишь камни. Камни и нет воды, и в песках нет воды. А была бы вода, мы бы встали, припали бы к ней. Но ни встать, ни помыслить среди голых камней. А была бы вода, а не камни. Пусть камни, но и вода.

Ворон каркнул: «Никогда».

— Не только камни, но и вода.

Каркнул ворон: «Никогда».

— Вода!!! Вода!!! — услышав эти крики, Поэт вздрогнул.

Кричали пираты. Восьминогий верблюд снова стал четырёхногим. Ворон сидел на плече Стила и молчал.

— Вода!!! Вода!!! — снова закричали пираты, когда путники добрались до колодца, из которого высунулась голова и спросила:

— Где?

Киса молча указал на колодец.

— А это, — произнесла голова, — не, воды там нету.

— А что ты делаешь?

— Ящерицу ищу. Столько гнался, а она, тварь такая, рухнула прямо в колодец. Доставай её теперь оттуда. А всё почему? Всё потому, что главному захотелось чего-нибудь мерзкого пожевать. Я ему говорю: «А курочка, курочка вам чем не еда?» А оленина? А кролик? Ах какой у нас кролик! Вот я и говорю: «Кушайте себе на здоровье». А он говорит: «Всё это конечно хорошо, но иногда, сам понимаешь, хочется чего-нибудь омерзительного пожевать». А я не понимаю! Скиньте меня в этот колодец вниз головой, если я понимаю. «Иди», — говорит, — ящерку раздобудь. Вот и гоняйся за этой проклятой ящеркой. Сидел бы сейчас под пальмой и попивал бы что-нибудь холодненькое.

— А где сидел бы? — вкрадчиво поинтересовался Ингви.

— На Тральфамадоре, естественно.

— А вода на этом Тральфамадоре имеется?

— Струями течёт. Какие там фонтаны! Но зачем вам вода? Там прекрасные вина, полно прохладительных напитков.

— Начнём с воды, — ответил Ингви.

— А вы, ребята, кажется, не местные? О! Какие люди! Или не люди, в общем, привет, Маннелиг. Так и скитаешься по пустыне? Что решил туристам Тральфамадор показать? Зарабатывать начал? Ну, это правильно. Даже проклятым нужно на что-то жить.

— Это не туристы. Это Мессия.

— Мессия? Вот здорово! Мессия — это хорошо. Вы уж помогите бедняге Маннелигу, а то сколько лет мыкается по белу свету, как неприкаянный. Туристы, не туристы, а ведь есть что показывать, если вы понимаете о чём я. Какие у нас сады! Птицы поют, ручьи, фонтаны, цветы всякие, и всё такое прочее. Жаль, что ты не можешь зайти к нам в гости, Маннелиг.

— А почему он не может зайти к вам в гости?

— Потому что Тральфамадор — оазис. А он вроде как проклят, Маннелиг, не Тральфамадор. В общем, Маннелиг не может войти в оазис. Проклятье — штука серьёзная.

— Да. Тральфамадор — единственное место в Тартаре, куда я не могу войти.

— А какие у нас фрукты! Спелые, сочные. Извини, Маннелиг, можешь не слушать.

— Но где же находится прекрасный Тральфамадор?

— Вон ту скалу видишь? Вот прямо на её вершине. Фрукты просто великолепны.

Путники поднялись на вершину скалы по узкой дороге и прошли через распахнутые настежь ворота. Летучий Тартарец остался снаружи.

— А где же сад? — удивился Хромой, — Только песок и какая-то древняя башня. Может я что-то путаю, но, по-моему… Маннелиг, можешь заходить, тут нет сада.

— Куда же он делся? Фрукты, деревья, фонтаны и всё остальное? Только двор залитый солнцем! — негодованию бывшего губернатора не было предела.

— Может у тех зелёных человечков спросить? — предложил Хромой, указывая на людей в зелёных плащах, сидевших на песке.

— Где же прекрасные сады Тральфамадора! — проорал Тимур прямо в ухо одному из местных, никак не отреагировавших на появление двадцати шести чужаков.

— Вот они, — ответил зелёный человечек, — указывая на пространство вокруг.

— А есть в этих садах что-нибудь кроме песка и камней?