Замок Кон Ронг - Галина Гончарова

— Леди Нэйра, как вам это удается?

— Логика, чистая логика, Джин. Показать?

— Пожалуйста!

Джин проследила, как тонкая рука передвигает специальные походные шахматы. Обдумала свои ходы, ходы противницы и кивнула.

— Да. Защита была просто великолепная, неудивительно, что я проиграла.

— А вы попробуйте сами ее выполнить.

Леди Нэйра вновь принялась расставлять фигурки.

Походные шахматы — совершенно потрясающая игрушка. Доска, в центре каждого квадратика проделано отверстие, каждая фигурка снабжена шпеньком, выдернуть — воткнуть. Зато, случись яма на дороге, фигурки не слетят и не подвинутся. На третий день, когда Джинджер проглотила все книги, изрисовала небрежными набросками два блокнота и стала думать, чем бы еще заняться, леди Нэйра вытащила из своего саквояжа шахматы.

Шахматы, шашки, уголки, поддавки — те, кто умеет передвигать фигуры по черно-белым клеткам, знают множество игр. Сначала Джин было чуть скучновато, она давно не играла, но потом…

Девушка вошла во вкус, и Лесс постоянно натыкался на одну и ту же картину.

Две женщины склонились над доской, что-то обсуждают, записывают в блокнот, спорят…

Это раздражало. Сам Лесс в шахматы отродясь не играл, не умел и учиться не собирался. Зачем оно нужно?

Тьфу!

Джин не стала убеждать жениха и предлагать ему поучиться. Она просто поставила в одну из клеточек — минус. Жирненький такой, симпатичный.

Если мужчина не желает учиться и узнавать нечто новое, это плохо. Если он не желает учиться у женщины, это еще хуже. Значит, женщину он никогда не примет равной себе. А ей будет скучно рядом с таким мужчиной. Она же не создана только рожать детей, присматривать за слугами и молиться?

Ведь не создана, правда?

Спрашивать у Лесса Джин не хотела. Она и так видела.

Дорога выявляет множество интереснейших человеческих черт. Одной из неприятных особенностей Лесса оказалось его покровительственное отношение к Джин и Нэйре. Не рыцарственное, а именно опекунское. Не служение прекрасной даме, а шефство над умственно больным человеком.

Лесс относился к женщинам примерно так: «Что ж поделать, если Творец создал вас глупыми и неудельными? Только помогать чем могу».

Джин это коробило и раздражало, леди Нэйра не подавала вида, но пару раз Джинджер поймала ее взгляд, обращенный на Лесса. И нечто такое было в нем…

Жалость?

Брезгливость?

Джинджер так и не поняла, но расспрашивать не стала. Ни к чему. Да и что ей приятного скажут? Она ведь умненькая, она сама все понимает, все от нее зависит. Чего хочет сама Джин?

Терпеть подобное отношение всю жизнь? Или попробовать что-то изменить?

Или найти другого мужчину?

Пока Джинджер еще не определилась. Надо было посмотреть на семью Лесса.

* * *

Кейт кое-как выпихнула супруга из дилижанса, высадила сына и взяла на руки дочь. До Кон’Ронга было еще минут пятнадцать ходьбы. Можно бы попросить подвезти их к самым воротам, но это за отдельную плату. Вот к деревушке с романтическим названием Бронец^[2] дилижанс подъезжал, а от деревушки до замка — ножками.

Нет уж.

Кейт намного проще было выйти у единственного на всю деревню трактира, а потом послать сына в замок. Сбегает, не переломится. А Лесс пришлет за ними карету.

Единственное, что портило настроение, это взгляды деревенских жителей.

Насмешливые, иногда презрительные, иногда сочувствующие.

Говорить они ничего не говорили — не по их рылу корыто с кем-то из Кон’Ронгов первыми заговаривать, но смотрели.

Сочувственно — на ребенка, презрительно — на мужа, насмешливо на саму Кейт. Женщина бесилась, раздражалась и даже не понимала, что сама дала для этого повод.

Либо ты жена сквайра, либо одна из Кон’Ронгов. Но если ты жена сквайра, так и веди себя соответственно. Хозяин есть, а что попивает, такое бывает. Живете плохо?

А ты его отучи, от вина-то…

Бабками отшептать можно, или травку какую попить, или попросту — коромыслом промеж ушей. Последнее, говорят, особенно помогает, ежели в умелых руках.

Нет? Тогда чего ты жалуешься? Силком тебя никто замуж за него не отдавал, в кровать не укладывал. Детей жалко, это верно. И на пьяницу в деревне смотрят презрительно, потому как с зари до зари работают. А если за воротник закладывать, выжить-то можно. Да не жизнь это будет, а именно выживание. Жестокое и беспощадное.

А сама Кейт… Кон’Ронг она быть перестала, а женой сквайра Линоса не стала. Зависла меж двух миров, вот и посмеивались над ней втихомолку. А как она хотела? Либо платье надень, либо Знак сними, а то с голым задом молебен творить неприлично.

Не понимаешь ты простых истин? Так кто ж тебе лекарь?

Колин умчался, поднимая тучи пыли, а Кейт приготовилась ждать. Ее супруг огляделся, увидел рядом с трактиром троих мужиков на завалинке — и тут же навелся на цель.

— Ивар! — прошипела Кейт.

Линос только отмахнулся.

— Молчи, женщина.

— Не смей! Ты меня бросишь одну? С ребенком?

— Да что с тобой сделается? — удивился «заботливый» муж. — Посидите вон в теньке, пока Колин не прибежит.

— А ты?

— А я себе дело найду.

Кейт топнула ногой, но остановить Линоса, который почувствовал запах дармовой выпивки? Легче было остановить пикирующего на добычу дракона.

Сделать она ничего не могла. Не ругаться же с пьяницей на глазах у всего Бронца? Завтра же все знать будут, что да как, еще и приукрасят втрое. Оставалось только нянчить дочку и про себя обещать супругу все кары земные и небесные.

Сволочь, какая ж сволочь!

Чем она думала, когда за него замуж выходила?

* * *

За Кейт прислали телегу, и это стало еще одним унижением.

— Карету? — вскинула тонкие брови леди Кон’Ронг. — Кейт, опомнись! Карета здесь одна, моя личная, и перевозить в ней твое… имущество? Ее потом отчищать год надо будет!

Это верно. Карету лорд Кон’Ронг заказывал для своей супруги сам. Изящную, благородных темно-вишневых тонов, с сиденьями, обтянутыми белым бархатом, с позолотой и росписью. И Дженет дорожила подарком.