Разведи меня, если сможешь - Ника Ёрш

— Что?! — опешила я, понимая, что речь идет обо мне. Так вот, от чего виски начало ломить…

— Всего вам доброго, — выплюнул лис, отступая в сторону.

— Не провожай, мы дорогу знаем, — Боннер чуть подтолкнул меня вперед. — И скажи Эртону, чтобы не пытался самостоятельно восстановить бумаги, сожженные магическим огнем в камине. Испортит же…

Мы вышли в коридор, и я, перебирая в голове сотню вопросов, мельком посмотрела на кухню. Там тоже сновали люди. Один из мужчин стоял ближе всего к нам и пил из моей любимой кружки. Странно, но именно от этого момента стало особенно противно и невыносимо больно. Я поняла, что теперь все в этой квартире — чужое, и, скорее всего, больше войти сюда мне просто не дадут.

Резко остановившись, дернула Боннера за руку и попросила:

— Дайте мне минуту, Адам. Я хочу забрать некоторые вещи. Кое-что на первое время.

Голос звучал на удивление спокойно, только слегка хрипло.

— Как будет угодно, но у вас есть не больше пяти минут. И еще: если будете брать тряпки, то это должно быть что-то летнее. Мы летим на южный континент.

Сил спорить у меня не осталось. Развернувшись, отправилась в спальню и, чуть притормозив на ее пороге, прошла к шкафам. Пришлось переступать через ящик с собственным нижним бельем. В нем кто-то знатно покопался, видимо, в поисках несметных сокровищ…

Удивляться чужой наглости тоже устала, поэтому просто открыла кладовку и, вытащив оттуда небольшой чемодан, стала собираться в дальний путь. Не на юг, а в новую жизнь. Выбрала несколько пар любимой обуви, пару легких комплектов одежды, купальник и сумку от известного кутюрье. Туда же отправила шкатулку с повседневными драгоценностями и большой набор для работы артефактора. Последний пришлось доставать сверху, он был покрыт слоем пыли и выглядел довольно плачевно. Переборов брезгливость, прихватила и несколько комплектов белья. Оглядевшись, подбросила в чемодан еще пару мелочей и, закрыв его, отправилась прочь, игнорируя злой взгляд следователя, вставшего на пороге спальни.

— Надеюсь, вы не взяли ничего такого, что могло принадлежать настоящей хозяйке дома? — проговорил лис, стоило мне с ним поравняться.

— Надейтесь, — зло ответила я, продолжая надвигаться и тем самым заставляя его отступить. — И, если у вас есть какие-то замечания или вопросы, обратитесь к моему адвокату.

— Вы не представляете, с кем связались, — предостерегающе сообщил Донни. — Боннер — та еще сволочь.

— Прекрасно, — я улыбнулась, — потому что честному человеку против армии подобных вам и моему мужу не выстоять. Всего доброго, господин следователь.

— И вам, миссис Поук, — буркнул лис, поджимая губы.

Мимо Боннера я проходила молча. Он стоял там же, где я его оставила, изменилась лишь поза: теперь некромант облокачивался на встроенный в стену шкаф и курил прямо в помещении, совершенно не заботясь о том, куда падает пепел с сигареты.

— Это все? — спросил он, следуя за мной. — Маленький старый чемодан?

— Нет, еще есть пакет в ваших руках, — сердито ответила я. — Вы ведь забрали наборы, которые Родж когда-то покупал мне в самых дорогих салонах? Он прятал их в сейфе последний год.

— Ну, на них не рассчитывайте, — отмахнулся Боннер. — Все это мы продадим. Нам нужно оплатить поездку на южный континент.

Я безразлично передернула плечами и вошла в лифт:

— Делайте, что хотите. Я не испытываю к ним привязанности. Каждое украшение надевалось всего по одному разу на особые случаи, после чего просто пряталось по коробочкам. Надевать их снова — дурной тон, так что… Если бы не случай, скорее всего, они перекочевали бы к одной из любовниц Роджера.

— Сомневаюсь, что они согласились бы на обноски, пусть и такие дорогие, — заглянув в пакет, Боннер чуть пошуршал там и достал на свет тонкий золотой браслет с незатейливым плетением. К нему крепилась небольшая подвеска в виде сердца.

Я нервно сжала ручку чемодана и отвернулась, делая вид, что мне плевать на предмет в его руках.

— Только эта ерунда совсем выбивается из коллекции. И застежка здесь сломана. Случайность? Как думаете, миссис Поук?

— Это его подарок на нашу первую годовщину, — тихо проговорила я, поняв, что Боннер не отвяжется. — Мы жили совсем бедно, но Роджер получил премию и купил мне этот браслет.

— Но вы не носите его.

— Я выкинула его несколько лет назад во время ссоры. Швырнула в окно.

Мы замолчали, и в это время открылись створки лифта. Я вышла первой, подтягивая за собой внезапно потяжелевший чемодан. Отчего-то сил становилось все меньше, словно с каждым шагом я старела на несколько лет, превращаясь в разбитую старуху.

Благо, электрокар Боннера был припаркован близко к дому. Он забрал у меня чемодан, засунул его в багажник и медленно тронулся с места, больше не задавая никаких вопросов и вообще потеряв ко мне интерес.

А на меня нахлынули смутные воспоминания…

В тот день мы впервые сильно поругались. По-настоящему. Я кричала и требовала проявлять ко мне должное уважение, угрожала разводом и выбросила самый дорогой сердцу подарок — тот самый браслет. Роджер смотрел, как я собирала вещи, и говорил, что подобный уход станет ошибкой… Он говорил, что я должна повзрослеть, стать сдержанней и вести себя достойно. Ни слова любви, ни просьбы о прощении. Но я осталась. Потому что испугалась перемен.

Уже тогда я понимала, что в нашей семье нет счастья, но привычка — страшная вещь. Я нашла себе и ему кучу оправданий, разложила вещи назад, в шкафы, и уснула с улыбкой на губах после бурного примирения в постели.

На следующий день я дождалась, пока Родж ушел на работу и бросилась искать браслет, но не нашла его, страшно расстроившись по этому поводу. Оказывается, он нашел его сам. И спрятал в сейфе. Для чего? Берег ли муж сломанное украшение как напоминание о большой любви, которую когда-то испытывал? Или просто хранил кусок золота, которое жалко было выбрасывать? Отчего-то жутко хотелось верить в первое. Конечно, это не отменило бы его измен и махинаций, но… мне так было проще. Сама не знаю почему.

— Приехали, — сообщил Боннер, останавливаясь у безликой высотки наподобие той, где жила я. — С чемоданом на выход. Добро пожаловать в мои пенаты, но не вздумайте чувствовать себя как дома.

Покидая салон авто, посмотрела на адвоката, собираясь ответить колкостью, но заметила, как он морщится от боли, дотрагиваясь до собственного плеча.

— Вам плохо? — всполошилась я. — Я могу помочь?

— Можешь не задавать тупых вопросов и шевелить ногами, — зло ответил некромант, выходя из электрокара.

— Но…

— У меня нет настроения разговаривать, — отрезал он, вытаскивая мой чемодан и двигаясь к подъезду. — Поиграем в слепо-глухо-немых, Кэтрин. Выиграешь — с меня приз.

Все во мне противилось подобному решению проблемы, а проблема точно была. Единственный человек, на кого я могла рассчитывать, и который требовал безоговорочного доверия, выглядел, словно восставший из могилы. Причем, восстал он минимум неделю назад, судя по впавшим глазам, серому цвету кожи и чуть пошатывающейся походке.