Доминика из Долины оборотней - Оксана Чекменёва

Это тоже казалось совершенно нормальным и правильным. Всё же удивительно, как изменилось моё сознание буквально за какие-то дни. Но, с другой стороны, это же Фрэнк, моя половинка, часть меня, а разве можно стесняться того, что составляет с тобой одно целое? Конечно же, нет, я и не собиралась.

И, кстати, рядом со мной сидит совершенно обнажённый Фрэнк, а я сижу и теряю время, глядя на океан! Быстренько проглотив последний бутерброд, я облизала пальцы и развернулась к Фрэнку, собираясь приступить к полному и детальному осмотру того, что я прежде видела либо по частям, либо целиком, но мельком.

Фрэнк, как оказалось, любовался вовсе не океаном. Улыбнувшись тому, с каким восхищением он меня разглядывает, я легонько толкнула его ладошкой в грудь, и он послушно улёгся обратно на полотенце, предоставляя себя в моё полное распоряжение.

– Какой же ты красивый! – не удержалась я от восторженного шёпота, рассматривая и оглаживая лежащее передо мной фантастически-прекрасное и совершенное тело.

Огладив широченные плечи, выпуклые грудные мышцы и кубики пресса, я ненадолго задержалась, исследуя идеальной формы пупок – даже он был прекрасен! – а потом спустилась туда, куда меня гнало неуёмное любопытство. Фрэнк-младший приветствовал меня, застыв по стойке «смирно», большой и толстый, но это уже не вызывало у меня опасений в духе «не поместится», наоборот, я теперь на практике убедилась, что мы идеально подходим друг другу.

– Привет! – негромко сказала я, наклоняясь и поглаживая красавца по нежной головке. Он в ответ дёрнулся, а по телу Фрэнка прошла дрожь. – Ты тоже рад меня видеть, да?

– Э-э... Солнышко? Ты сейчас с кем разговариваешь? – послышался растерянный голос Фрэнка.

– С Фрэнком-младшим, – честно ответила я, поглаживая толстый ствол своего нового любимца. Дыхание Фрэнка заметно участилось, а в его голосе послышалось недоумение.

– Ты дала имя моему члену?

– Да, – пожала я плечами. – А что? Надо же мне как-то к нему обращаться.

Возражений не последовало. Тогда я подключила вторую руку, одной двигая вверх и вниз, как уже делала в пещере, второй осторожно лаская головку, такую удивительно мягкую по контрасту со всем остальным «телом». Фрэнк уже откровенно стонал под моими руками, заставляя меня чувствовать гордость и возбуждение – от раскинувшейся передо мной картины моё дыхание участилось, сердце стучало, как сумасшедшее, соски сжались и приятно ныли, в тайном местечке между ног стало влажно и пульсировало, требуя заполнить неприятную пустоту. Прежде нечто подобное я уже испытывала, но такой интенсивности желание достигало только под ласками Фрэнка. Не думала, что подобное возможно без единого прикосновения его рук и губ, лишь от собственных действий да созерцания невероятно эротической картины, которую представлял собой распростёртый, стонущий от желания под моими руками Фрэнк. И теперь я прекрасно знала, что именно может облегчить эту тянущую боль внизу моего живота. Вспомнив кое-что из прочитанного, я решилась на эксперимент.

Перекинув одну ногу через бёдра Фрэнка, я расположилась над ним, и, удерживая Фрэнка-младшего под нужным углом, стала осторожно опускаться на него. Моё тело определённо было создано точно под тело Фрэнка, поскольку Фрэнк-младший проскользнул в меня легко, плавно, идеально наполняя меня и принося облегчение, вновь сделав нас с ним единым целым. Сам же Фрэнк распахнул глаза и ошарашено взглянул на меня, сумев выдавить лишь моё имя. Но поскольку он явно ничего не имел против, я решила продолжить.

Инстинкт заставлял меня двигаться, и, подчиняясь ему, я приподнялась и вновь скользнула вниз. Знакомая волна удовольствия прошла по моему телу, и теперь я уже точно знала, что это лишь начало, а в конце меня вновь поджидает неземное удовольствие. И я продолжала двигаться, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее, чувствуя на своём теле руки и губы Фрэнка, который приподнялся, чтобы иметь возможность ласкать меня. А я двигалась и двигалась, пока знакомая волна цунами не унесла меня к звёздам.

Я обмякла в объятиях Фрэнка, он ещё какое-то время продолжал двигаться во мне, точнее, подхватив меня, не способную шевельнуться, приподнимал и опускал меня, но продлилось это недолго – громко закричав, Фрэнк отправился за мной вдогонку в моём полёте. После чего рухнул на спину, а я упала следом, распростёршись по его широкой груди и пытаясь отдышаться.

– Это было что-то нереальное! – пробормотал он, спустя довольно продолжительное время. – В жизни не испытывал ничего прекраснее.

– Правда? – довольно промурлыкала я, не открывая глаз, поскольку это почему-то стало сделать очень сложно. И шевелиться тоже. И думать. И вообще – Фрэнк такой мягкий, такой уютный…

– Спи, Солнышко, – едва слышно прошептал мне на ушко Фрэнк. – Ты устала. Спи.

И его пальцы, едва касаясь, стали поглаживать мои волосы. Под эти поглаживания я и уснула.

Разбудил меня запах чего-то безумно вкусного. Открыв глаза, я осмотрелась и поняла, что лежу на том же самом пляже, на полотенце, заботливо укрытая вторым, а в десятке футов от меня потрескивает костерок, над которым жарится небольшая свинка. Этот самый запах жарящегося мяса меня и разбудил.

Фрэнка нигде не было видно, но, принюхавшись, я, сквозь запахи мяса и джунглей различила его восхитительный аромат. Похоже, он был довольно далеко, но всё же не очень, так что я успокоилась и огляделась повнимательнее.

Солнце висело с другой стороны неба, похоже, близился вечер, я проспала несколько часов и сейчас чувствовала себя бодрой и готовой к новым свершениям. Задумалась, идти искать Фрэнка или подождать. Решила остаться – надолго меня Фрэнк ни за что бы не оставил. Так что я подошла к костру, повернула самодельный вертел, поворошила полешки, а потом стала с любопытством оглядываться. Прежде всё моё внимание захватил океан, а потом Фрэнк, сейчас же я более внимательно оглядывала идеально чистый пляж, бегающих в полосе прибоя крабиков, стену зелени, окружающую берег длинным полумесяцем, вулкан, возвышающийся за ней. Я видела каждую тычинку в ярких цветах, каждое пёрышко в хвостах сидящих на ветвях попугаев, каждую трещинку на стволах пальм, при том, что находилась от стены тропического «леса» футах в тридцати, а то и больше.

Вдруг моё боковое зрение засекло какой-то диссонанс, что-то, чего там, сбоку, быть не должно. Повернув голову, я внимательно вгляделась в полосу прибоя и увидела, как футах двухстах от меня, на самом краю песчаного пляжа, на границе с подступающими к воде скалами, прибой мотает по песку нечто жёлто-красное, что-то, что совершенно не вписывалось в цветовую гамму океанского берега. Осенённая догадкой, я рванула в сторону пятна и выцарапала у волн некую тряпочку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся боксерами Фрэнка. Видимо, приливом выкинуло то, что было сброшено нами в воде.

Зажав в кулаке добычу, я более внимательно осмотрела берег и воду, потом скалу, выступающую в океан, и вот на ней-то и увидела ещё одну тряпочку, зацепившуюся за какую-то неровность и теперь висящую в паре футов над водой. Ну, по скалам прыгать – это для меня, что человеку по паркету. Быстро подобрав кусочек своего гардероба, я опознала в нём верх от купальника.