Имя ветра - Патрик Ротфусс

Я увидел, что Денна смотрит на чаны с той же зачарованностью, хотя ее взгляд был чуть более остекленелым.

— Я смогу комфортно жить на это целый год, — сказала она. — И ни перед кем не быть в долгу.

Я зашел в сарай с инструментами и взял там два скребка. Через несколько минут работы мы слепили все черные лепешки в единый ком размером с дыню.

Денна чуть вздрогнула, потом подняла на меня глаза и улыбнулась. На ее щеках играл румянец.

— Мне так хорошо вдруг стало! — Она переплела руки, потирая локти ладонями. — Очень, очень хорошо. Не думаю, что это только от мыслей обо всех этих деньжищах.

— Это смола, — сказал я. — Хороший знак, что она так долго на тебя не действовала. Я бы встревожился, если бы это случилось раньше. — Я серьезно посмотрел на нее. — Теперь послушай: ты должна дать мне знать, если почувствуешь тяжесть в груди или станет трудно дышать. А если ничего этого не случится, то и прекрасно.

Денна кивнула, потом сделала глубокий вдох и выдох.

— Добрый ангел Ордаль на небесах, как мне хорошо. — Она тревожно посмотрела на меня, но улыбка все равно расползалась по ее лицу. — Я попаду в зависимость от него?

Я покачал головой, и она облегченно вздохнула.

— Вот проклятущая штука. Я боюсь привыкнуть, но меня не заботит мой страх. Со мной такого никогда раньше не бывало. Неудивительно, что наш здоровенный чешуйчатый приятель возвращается за добавкой…

— Тейлу милосердный, — сказал я. — А я и не подумал об этом. Вот почему он пытался процарапать вход сюда — он чуял запах смолы. Он жрет деревья уже два оборота, по три-четыре в день.

— Величайший из сладкоедов исправно возвращается за новой дозой. — Денна рассмеялась, потом ее лицо стаю испуганным. — А сколько осталось деревьев?

— Два или три, — сказал я, припомнив ряды ям и пеньков. — Но он мог съесть еще, пока мы тут сидели.

— Ты видел сладкоедов, когда у них просыпается жажда? — с ужасом спросила Денна. — Они сходят с ума.

— Я знаю, — сказал я, припомнив девушку, которую видел в Тарбеане танцующей на снегу.

— И что, ты думаешь, он будет делать, когда деревья кончатся?

Я размышлял довольно долго.

— Пойдет искать новые. И будет в отчаянии. Он знает, что в последнем месте, где ему попадались деревья, был маленький домик, который пах людьми… Нам придется его убить.

— Убить его? — Денна рассмеялась, потом снова прижала руки ко рту. — Чем, кроме моего неплохого голоса и твоего мужского бахвальства? — Она начала неконтролируемо хихикать, несмотря на то, что закрывала рот обеими руками. — Господи, прости меня, Квоут. Сколько я еще буду вот так?

— Не знаю. Эффекты офалума — эйфория…

— Есть. — Она усмехнулась и подмигнула мне.

— Потом несильная мания, немного бреда, если доза была достаточно высокой, потом истощение всех сил.

— О, тогда я просплю целую ночь, — обрадовалась Денна. — Ты не можешь всерьез собираться убить эту тварь. Чем ты это сделаешь? Острой палкой?

— Так я его только взбешу. Требон отсюда всего в восьми километрах, а маленькие фермы еще ближе. Только представь, что он может натворить.

— Но как? — повторила она. — Как убить такую тварь?

Я повернулся к крошечному сараю.

— Если нам повезет и у этого парня было достаточно здравого смысла, чтобы купить запасной арбалет…

Я начал копаться в сарае, выбрасывая из дверей барахло. Мешалки, ведра, скребки, совки, еще ведра, бочонок.

Бочонок был размером с небольшую бочку эля. Я вынес его из сарая и приоткрыл крышку. На дне лежал промасленный мешок с упругим комом смолы деннера, раза в четыре раза большим, чем мы с Денной уже наскребли.

Я вытащил мешок и положил его на землю, открыв, чтобы Денна тоже посмотрела. Она заглянула внутрь, задохнулась, потом запрыгала.

— Теперь я смогу купить пони! — рассмеялась она.

— Не знаю, как насчет пони, — сказал я, произведя в голове расчет, — но думаю, прежде чем мы поделим деньги, тебе надо купить хорошую полуарфу. А не какую-то унылую лиру.

— Да! — обрадовалась Денна и вдруг обвила меня руками в диком восторженном объятии. — А тебе… — Она с любопытством посмотрела на меня, ее перемазанное сажей лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего. — Чего ты хочешь?

Я не успел ничего сказать — позади взревел драккус.