Желание - Трейси Вульфф

Секунду или две мы с Хадсоном ошеломленно смотрим друг на друга, пытаясь понять, в чем дело.

Но когда раздаются крики, встряхиваемся и бросаемся к скальному образованию, преграждающему путь в пещеру. Я запрыгиваю на скалу, но Хадсон хватает меня за талию и сдергивает вниз, за один из огромных валунов, когда над нашими головами воздух рассекает молния.

– Что это? – кричу я. – Сайрус?

– А также ведьмы и ведьмаки, – мрачно отвечает он, кивая на ведьмака, бегущего по валунам с атаме, из которого бьют молнии.

Мэйси высовывается из-за валуна в нескольких ярдах от нас и ударяет его в задницу каким-то заклятьем. Он, визжа, падает в горячий источник.

Вокруг нас отовсюду выскакивают вампиры, ведьмы и ведьмаки. Они были в воде, на деревьях, на тех самых валунах, которые мы осматривали последние пятнадцать минут. Как драконы могли их не заметить? Как мы сами могли их не заметить?

– Заклятье исчезновения, – объясняет Хадсон, и до меня доходит, что последний свой вопрос я произнесла вслух. – Мы искали вампиров. Нам было невдомек, что Сайрус захватил с собой еще ведьм и ведьмаков. Вероятно, Харон дал им знать несколько еще часов назад – когда я начал выигрывать схватки в Яме. И он знал, что мы освободим кузнеца. У них была куча времени для того, чтобы разведать местность и занять наилучшие позиции, и куча времени для того, чтобы с помощью заклятий сделаться невидимыми.

– И что же нам делать? – спрашиваю я, глядя, как дракон хватает зубами вампира и вместе с ним взвивается в небо. – Как мы можем помочь? И как нам…

– Добраться до Неубиваемого Зверя? – Одной рукой он пригибает мою голову, а второй сдергивает с валуна обращенного вампира. Тот падает, ощерив клыки, и Хадсон не моргнув глазом ломает ему шею. Затем выдергивает один из его клыков и бросает на песок.

– Нам надо уходить, – говорю я, готовясь броситься к пещере Неубиваемого Зверя. – Другие видели, как он упал, и сейчас кинутся сюда.

Он кивает, и мы пускаемся бежать к пещере, пытаясь по мере возможности укрываться за деревьями и валунами, попадающимися на нашем пути.

Вокруг нас идет война – драконы сражаются с вампирами, ведьмами и ведьмаками. Сверхъестественных существ разрывают пополам, жгут, пронзают копьями изо льда, они вопят от боли, когда их еще бьющиеся сердца вырывают из груди. И посреди всего этого находятся мои друзья – одни пытаются добраться до пещеры, другие помогают драконам, которых здесь не меньше, чем вампиров, но ведь на стороне вампиров сражаются также полчища ведьм и ведьмаков.

Над нашими головами проносится заклятье, и я дергаю Хадсона вниз, к земле. Мы заползаем за кусты, и я прикидываю на глаз расстояние от нас до входа в пещеру. До него ярдов сто, это длина поля для игры в американский футбол, но сейчас кажется, что до пещеры еще дальше.

И даже если мы доберемся туда, неизвестно, что нас ждет в самой пещере. Чутье подсказывает мне, что там нас поджидает Сайрус – ведь он знает, что именно туда направляемся Хадсон, Джексон и я, а значит, там ему будет легче всего нас одолеть. Особенно если он ждет нас в пещере уже несколько часов.

Но какова альтернатива? Бежать? Покинуть этот остров и скрыться? Но где? В Кэтмире? Возможно, это и впрямь было бы лучше всего.

Да, Сайрус наверняка там, вместе с Неубиваемым Зверем – что ставит Корону под удар. Но у него нет ключа от оков Неубиваемого Зверя. А если не отпереть его оковы, Зверь никогда не превратится в человека – и не сможет ясно мыслить и сообщить Сайрусу, где находится Корона.

Если мы покинем остров сейчас, то сможем избежать кровопролития. Зачем сражаться с Сайрусом здесь, где преимущество на его стороне? Может, лучше заставить его прийти к нам?

– Надо уходить, – говорю я.

– Как это? О чем ты? – Он смотрит на меня с таким видом, будто никак не ожидал услышать такое. – Уходить куда?

– У нас есть ключ, – говорю я. – Если он сразится с нами и победит, то получит ключ. И завладеет Короной. Тогда у него будет все. Но без ключа…

– Ему придется намного труднее. Ты права. Давай…

Он осекается, потому что воздух разрывает еще один крик, причем голос этот мне очень знаком, и у меня волосы встают дыбом.

– Флинт? – Я поворачиваюсь и, не раздумывая, бросаюсь бежать. Я обегаю валун, затем упавшее дерево… и вижу его – он лежит у входа в пещеру ярдах в тридцати от нас. Он больше не кричит, и я говорю себе, что это хорошо. Но это не так, потому что одного взгляда на него достаточно, чтобы понять – дело очень плохо. Он совершенно неподвижен и окружен расползающейся лужей крови.

Он не умер – я знаю, что он не умер, потому что, если бы он был мертв, его кости притянуло бы к себе Кладбище Драконов. Но ясно также, что это не поверхностная рана, от которой можно быстро и легко оправиться.

– Нам надо туда, – говорю я Хадсону, который поднимает меня и переносится. Мы оказываемся рядом с головой Флинта, я смотрю на него, и меня охватывает ужас. К горлу подступает тошнота, голова кружится, так что у меня подгибаются колени, и я сажусь рядом с телом Флинта.

Вокруг нас грохочут взрывы – я понимаю это, потому что вижу, как разлетаются камни, деревья и земля, – но ничего не слышу из-за того, что мысленно кричу. То, что я вижу, просто ужасно, ужаснее всего, что я видела до сих пор.

Нога Флинта рассечена до кости от лодыжки до начала бедра, ступня почти целиком оторвана, и кровь из разорванной артерии хлещет так сильно, что не успевает впитываться в песок. Вместо этого она образует кровавое липкое месиво, и я знаю – знаю, что не смогу его спасти. Никто не сможет.