Призыв мертвых - Джеймс Баркли

— Мы все-таки сделали это! — сказал Даваров, чувствуя, как его захлестывает волна облегчения. — Сделали, теперь уже ясно! Роберто, ты только посмотри!

Роберто поглядел на поле боя и только покачал головой.

— Не прекращай стрельбу. Что-то тут не так. Я нутром чую.

Воодушевление Даварова спало. За долгое время службы под началом Дел Аглиоса он среди всего прочего четко усвоил и это. Если у Роберто, пусть ни с того ни с сего, появляется подобное предчувствие, значит, надо быть начеку.

* * *

Гориан чувствовал, как они уходят. Все. Сначала один задругам, потом потоком. За каждым из них, точно обнаженные нервы, тянулись тонкие паутинки следов. Они разрывались и исчезали, и боль нарастала, пока не уподобилась тысяче игл, глубоко вонзившихся в его сердце и сознание.

Он издал крик, долгий и громкий. Мертвые, окружавшие его и гор-каркулас, содрогнулись. Его страдание наполнило все контролируемые им энергетические каналы: Гориан чувствовал себя так, словно окунулся в пламя. Глаза болели невыносимо, ему хотелось вырвать их из глазниц, неистово колотившееся сердце грозило проломить клетку ребер. Ноги, утратив силу, подогнулись, и Гориан привалился к повозке. А потом схватился руками за голову и закричал снова.

Все было кончено. Его люди! Любившие его, верившие ему, призванные им! Гориан пытался помешать, но не мог сражаться с тремя Восходящими одновременно. Все погибло. Его вновь скрутило коконом боли, и он, охнув, схватился за живот и повалился на колени, поддавшись изнеможению и слабости.

— Кессиан! — воззвал Гориан и, осознав, что рот его полон крови, сплюнул. Кровь — явный признак серьезных внутренних повреждений. Слишком многое он в это вложил. — Кессиан!

За стеной его люди ждали от него последнего приказа. На юге, на побережье и пристанях Эсторра они двигались теперь без него, но каркулас не могли поддерживать дело, не получая от него подпитки. Гориану необходимо обрести силу и стойкость, не важно, из какого источника.

— Кессиан!

На сей раз призыв потонул в кашле. Гориан сплюнул очередной сгусток крови и с усилием поднял голову. Ветер донес до его слуха ликующие крики. Это было невыносимо, приводило в ярость, но проясняло сознание. Вцепившись в повозку, он собрал волю в кулак и заставил себя подняться на ноги.

— Отец! Отец! — Кессиан подбежал к нему, обхватил его руками, изо всех сил стараясь поддержать. — Что происходит? Куда уходят наши солдаты? Это ранит, отец. Вот и тебе плохо.

— Ничего, это пройдет. Мы должны отомстить за наших людей.

— Но у нас никого не осталось, — сказал Кессиан. — Только эта горстка. Предводители мертвых тоже ушли.

— У нас есть ты и я, — возразил Гориан. — И этого будет достаточно.

— Что мы станем делать?

— Мы сделаем землю пригодной для моих людей, чтобы они смогли увидеть и полюбить ее так же, как любят меня. Встань передо мной!

Гориан бросил взгляд на гор-каркулас. Оба они смотрели на него со смешанным выражением ненависти и презрения, и это породило в нем отвращение.

— Вы мне больше не нужны, — резко сказал Гориан. — Можете уходить!

Немногие оставшиеся в строю мертвые отступили от повозки. Не дожидаясь, уйдут каркулас или нет, это его больше не интересовало, Гориан возложил обе руки на голову сына и сосредоточил всю силу своей злобы и ненависти на окружающей его земле. Он вливал в нее все обиды и разочарование, все то дурное, что когда-либо было совершено против него. А вместе с этим — желание править и неуемное стремление преуспеть там, где любой другой обречен на провал. Буря чувств вздыбилась в помутившемся сознании и устремилась вниз, в почву.

Трава под ногами начала стремительно расти, темные, извилистые стебли спиралями оплетали их тела. Он чувствовал, как ростки пронзают его тело, но оно не кровоточило. На сей раз нет. В эти ростки Гориан направлял энергию, которую черпал из себя, из Кессиана, из почвы. Потоки циркулировали, замыкаясь в единое целое. Энергия не терялась, не растрачивалась, а в чистом виде шла на совершение дела. Такого дела, которое заставит их всех понять, что он собой представляет.

— Я становлюсь землей! — изрек Гориан, и голос его был подобен громыханию лавы во чреве спящего вулкана. — Я становлюсь землей, и она станет мною!

* * *

— Все назад, дайте им место! — выкрикнул Джеред, Поток беженцев и солдат устремлялся к Восходящим. Они лежали на земле живые, но очень измотанные, скрючившиеся и покрытые морщинами. Джеред знал, каково пришлось Ардуцию и Оссакеру. Миррон понимала это еще лучше. Казначей стоял над ними, готовый защитить их, а она сидела на земле, бросая взгляды попеременно то на братьев, то на размахивавшего руками Джереда.

— Дайте им место! Боже Всеобъемлющий, им же необходимо отдышаться и прийти в себя! — кричал он, но его голос почти тонул в шуме и топоте тысяч ног.

Миррон ухватилась за Ардуция, и оба они подвинулись к Оссакеру, наполняя его теплом.

— Я чувствую его, — с запинкой произнес Оссакер. — Он был повсюду вокруг меня, во мне. Это подобно тьме и чуме. Море ненависти и желчи. Мы должны добраться до него. Скорее, пока он не восстановил силы.

— Мы забрали у него его силу, — указала Миррон. — Почувствуй землю. Ощути ее расслабление.

Оссакер, лежа, помотал головой. Его продолжала бить дрожь. Вокруг валялись обгоревшие скелеты, тлеющие уголья и зола. От них все еще тянуло жаром.

— Где он? — спросил Джеред, все же сумевший оттеснить толпу. Тем более что, похоже, желание людей обнять своих спасителей заметно ослабевало по мере того, как они оказывались ближе к ним и к месту событий. — Мы не можем дать ему уйти, иначе все повторится снова.

— Он там. — Ардуций перешел в сидячее положение и убрал с лица мокрые волосы. — Недалеко. В миле отсюда, может быть, в двух.

— Я вышлю на поиски разведчиков и конные патрули, — предложил Джеред. — Мы обнаружим его, и тогда вы с ним покончите.

— Это будет не так просто, — предупредил Оссакер. — Ничего не дается легко, когда имеешь дело с Горианом.

Миррон обернулась к западу. Гориан находился где-то там. И ее сын должен быть там. Растерянный, одинокий, со звучащими в голове ядовитыми словами его отца. Злыми словами, цель которых отравить его мысли.

— Где ты, Кессиан? — прошептала она. — Только бы с тобой все было в порядке!

Дружеские руки легли ей на плечи: Ардуций и Оссакер поддерживали и сочувствовали Миррон.

— С ним все будет в порядке, — заверил Ардуций. — Он… ах!

Ардуций подпрыгнул, словно получив ожог, и затряс отдернутой от земли рукой.

— Арду, в чем дело? — удивилась Миррон.

Однако ответ она уже ощущала сама, всеми фибрами своего естества. Грандиозная волна скверны катилась сквозь землю на большой глубине. Желудок Миррон возмутился, тошнота подступила к горлу. Оссакер позади нее повернул голову и встрепенулся. Мысли в голове Миррон туманились, словно увязая в густом мареве.