Сага об Элрике Мелнибонэйском - Майкл Муркок

Вежливо кивая в ответ на слова Гесса, я взял в руки футляр с мечом.

— Для церемонии, — пояснил я. Гесс был замечательным прикрытием, и я намеревался держаться поблизости от него столько, сколько получится.

Когда мы вошли в дом, я едва удержался от негодующего возгласа. Уж лучше бы Гейнор разрушил Бек, как грозился. Замок подвергся коренной внутренней переделке, вся обстановка смахивала на реквизит из фильмов Фербенкса. Повсюду нацистские штучки: знамена с золотыми кистями, тевтонские шпалеры, нордические узоры, массивные зеркала, витражи в стрельчатых окнах… Один витраж изображал Гитлера в рыцарских доспехах и на белом коне; рядом с ним этакой растолстевшей валькирией пристроился Геринг. По мотивам «Рейнских дев» рисовали? И кругом свастика. Можно подумать, в декораторы приглашали Уолта Диснея, печально известного своими пронацистскими взглядами на идеальное государство. В общем, обстановка лишний раз свидетельствовала о неистребимом пристрастии Гитлера и его шайки к опереточному барокко. В этом — как, впрочем, во многом другом — Гитлер до сих пор оставался австрийцем.

Вслух я, разумеется, ничего подобного не говорил — наоборот, поддакивал Гессу, который восхищался внутренним убранством замка. В особенный восторг его приводило то, что все попадавшиеся нам в коридорах офицеры вытягивались во фрунт, щелкали каблуками и выкидывали вперед правую руку. Я держался позади Гесса, Оуна пряталась за моей спиной. И вот так мы преодолели вражеские кордоны, под разговоры о короле Артуре, Парсифале, Карле Великом и прочих великих германских героях, обладавших магическими клинками.

К тому времени, когда мы добрались до оружейной, располагавшейся в подвале донжона, мне отчаянно хотелось, чтобы Гесс сменил тему и, раз уж не умеет молчать, заговорил хотя бы о вегетарианстве. Его рассуждения о мечах настолько меня разозлили, что я опасался невзначай сорваться.

Он попросил меня подержать судки с едой и извлек из кармана мундира большой ключ.

— Фюрер отдал ключ мне, — сообщил он. — Это великая честь — первым войти туда, где хранится Грааль, и первым приветствовать фюрера, когда он прибудет.

Гесс вставил ключ в замок и с усилием повернул. Гитлер поступил мудро, отправив вперед своего приятеля. Если за дверью ожидает засада — а любой тиран этого боится, — в нее попадет не фюрер, а его заместитель.

Вместе с Гессом мы вошли в оружейную, просторное помещение с высоким потолком и круглым окном, сквозь которое внутрь проникал дневной свет. По счастью, здесь почти ничего не изменилось, только появилось некое подобие гранитного алтаря с вырезанным на нем кельтским крестом. На алтарь падал солнечный луч.

Я невольно сделал шаг к алтарю. Как они ухитрились протащить эту гранитную глыбу по узким коридорам замка? Я протянул руку, но Гесс удержал меня; судя по всему, он решил, что я сгораю от нетерпения.

— Еще рано, — сказал он.

Глаза привыкли к полумраку. Гесс огляделся и негодующе замахал руками.

— Что такое? Что вы здесь делаете? Вы что, не знаете, кто я такой, и почему я должен был оказаться здесь первым?

Призрачные фигуры у алтаря промолчали.

— Это кощунство, — проговорил Гесс. — Святотатство. Здесь не место простым солдатам. Магия не для средних умов, не для рабочих рук.

Из полумрака, с усмешкой на губах и пистолетом в руке, выступил Клостерхейм.

— Если не возражаете, господин заместитель фюрера, я все объясню, только чуток погодя. А пока, если вы не против, я спасу вашу жизнь.

— Что?

Клостерхейм нацелил пистолет мне в живот.

— На сей раз все получится, — процедил он. — Доброе утро, граф Ульрик. Я так и думал, что вы нас навестите. Видите, хотите вы того или нет, а ваша судьба вас ведет.

— Капитан! — вскричал разгневанный Гесс. — Вы слишком много себе позволяете. Скоро сюда прибудет сам фюрер. Что он подумает о подчиненном, который грозит оружием его заместителю и старшему офицеру?

— Он все поймет, когда потолкует с принцем Гейнором, — заверил Клостерхейм. Угроза Гесса не произвела на демона ровным счетом никакого впечатления. — Поверьте, господин заместитель фюрера, мы действуем в интересах рейха. Мы ожидали, что этот безумец покусится на жизнь фюрера — ожидали с тех самых пор, как его обвинили в измене и конфисковали имущество…

— Это ложь! — перебил я. — Наглая, бессовестная ложь!

— Разве? — Клостерхейм заговорил вкрадчиво, так сказать, по-дружески. — Неужто вы думали, что мы откажемся от погони? Было ясно как белый день, что вы рано или поздно попробуете пробраться сюда. Оставалось только дождаться. Кстати, очень любезно с вашей стороны, что вы принесли меч.

Гесс не мог понять, что происходит, но верить был склонен все-таки старшему по званию. В этом был мой единственный шанс выиграть время. Когда Гесс вопросительно поглядел на меня, я рявкнул, в лучших казарменных традициях:

— Капитан Клостерхейм, вы забываетесь! Мы восхищаемся вашей бдительностью, но смею вас уверить — в этом помещении жизни фюрера ничто не угрожает.

— Ну конечно, — неуверенно согласился Гесс. Его глаза бегали из стороны в сторону вдвое быстрее прежнего — на меня, на Клостерхейма, обратно, снова на меня… Ситуация была патовая. — Может быть, нам выйти наружу и обсудить спорные вопросы за дверью?

— Как скажете, — Клостерхейм повел пистолетом. — После вас, граф фон Бек.

— Фон Бек? — встрепенулся Гесс. Он пристально поглядел на меня. На его лице появилось озабоченное выражение.

Медлить было нельзя. Я раскрыл футляр и выхватил меч. Теперь меня спасти мог только Равенбранд.

Клостерхейм выстрелил — дважды.

Выстрелы предвосхитили мое движение. Обе пули угодили мне в левый бок. Я почувствовал, что падаю, попытался устоять на ногах. К горлу подкатил ком. Я все же не удержался и рухнул на гранитный алтарь, а затем медленно сполз на пол. Подняться не удалось. Очки слетели, фуражка откатилась в сторону, и теперь все могли видеть мои белые волосы и алые глаза.

Клостерхейм встал надо мной, широко расставив ноги, с дымящимся «вальтером ППК» в руке. Не думаю, что когда-либо прежде наблюдал выражение полного, демонического удовлетворения на человеческом лице.

— Пресвятой Боже! — выдохнул Гесс, выпучивая глаза. — Это же бековский выродок! Тот самый, которого они прятали в башне! Он мертв?

— Никак нет, ваше превосходительство, — Клостерхейм сделал шаг назад. — Мы оставим эту тварь для опытов. Фюрер просил, чтобы эксперимент провели в его присутствии.

— Эксперимент? — переспросил Гесс. — Какой эксперимент? Фюрер предупредил бы меня…

Кто-то из эсэсовцев пнул меня в висок, и я потерял сознание.

И в то же мгновение словно перенесся туда, где находился мой двойник. В ноздри ударил густой, едкий запах; мне в лицо заглянул дракон, в глазах которого была вся мудрость мироздания.